Сын огня

Именно воздух не даст тебе упасть и разбиться. А вот Филипп, если сорвется с дерева, то может разбиться или покалечиться. Магия финансов не удержит его. А можешь ли ты взять лян и превратить его в десять?

— Нет.

— А твой друг может.

Всё то время, пока мы с дедом разговаривали, Филипп сидел на макушке сливы, вцепившись в ветки.

— Филипп, — крикнул я тогда ему, — не бойся, закрой глаза.

И он поверил мне. Я крутанул воздушную петлю и аккуратно снял его с дерева, поставив на землю. Потом мы играли в шахматы, и Филипп выиграл две партии подряд.

— Филипп, — спросил я его, проиграв очередную партию в шахматы, — дедушка сказал, что ты можешь превратить один лян в десять. Это правда?

— Могу —ответил Филипп, — но для этого надо много времени.

— На, здесь пять лян. Это мне мама подарила на день рождения. Сможешь?

А когда мы ходили по ярмарке, и я не мог купить даже пирожка, то, конечно, пожалел, что отдал все свои деньги.

— Да, конечно помню. Это были пять лян, всё, что мне дала мама на день рождения. Но это было так давно, и совсем по-детски. Филипп, давайте закончим со свитком.

— Ещё пять минут. Есть одно маленькое отступление, вы позволите?

— Конечно.

— Сейчас на вашем счету более пятнадцати тысяч лян.

— С пяти лян? Филипп, такого не может быть!

— Я гарантирую вам, что это ваш личный счет, и на нем действительно пятнадцать тысяч двести двадцать лян.

— И я могу распоряжаться этими деньгами?

— Конечно, и я рекомендовал бы вам оплатить учебу именно из этих денег.

— Почему? А впрочем, вы финансист, и вам виднее.

— Ну, что ж, тогда начнем.

Филипп, провел руками по пергаменту, словно разравнивая свиток на столе. И я увидал (или это мне просто показалось?), как два маленьких вихря, почти синхронно, слетели с листа.

— Что это? — я показал на один из них Филиппу.

— Вы их видите? Странно. Хотя, почему бы и нет. Вы ведь тоже очень сильны, а вот знака на руке нет.

— Сначала я хотел быузнать, какая сумма на счету по этому свитку.

— Точную сумму я вам сейчас не назову, но больше десяти миллионов лян, это точно.

— Сколько? — вопрос вырвался совсем непроизвольно.