Сын огня

Глаза Эрика горели, а Филипп снисходительно улыбался. Вот только в глазах стряпчего стояла боль.

Я, тем временем, достал из сумки старый футляр со свитком.

— Я к вам, Филипп, вот с этим.

Достав из потайного кармана камзола наш королевский перстень, я приложил его к футляру и он открылся.

Свиток, лежащий в футляре, был старый, можно даже сказать — древний. Филипп даже руки не стал протягивать в его сторону.

— Ух, ты, да ему леттриста! Я гляну? — с этими словами Эрик потянул к свитку руку.

Я и словасказать не успел, а вот Филипп оказался на высоте, и огородил свиток завесой, а уже мгновение спустя и яокутал его воздушным коконом.

— Эрик!

— Я все понял. Господа, извините, ну, вот такой я.

— Да, нормальный ты, — перебил его Филипп, — добрый, любознательный, отзывчивый, и очень хороший друг, но есть вещи…

— …которые меня не касаются, — договорил фразу Филиппа Эрик. — А знаете, пойду-ка я, закажу нам обед.

— Нет, Эрик, просто есть вещи, которых нельзя касаться.

— Все равно, пойду лучше обед закажу.

Он встал и направился к стойке.

— Этот свиток гораздо старше, чем кажется, — не то спросил, не то констатировал факт Филипп.

-Да, дед просил сходить в банк и все выяснить.

— В Тридэхолл?

— Да.

Я аккуратно достал свиток и развернул.

Дома я, конечно, доставал свиток. Надо было уточнить, в какой банк мой предок положил деньги.

Филипп рассматривал свиток, но руками его не касался, и это удивило меня.

— Ваш предок был очень сильным магом. Он запечатал свиток и от порчи, и от кражи, и от нечистого на руку стряпчего.

Датирую я его, приблизительно, трехтысячным годом.

— Три тысячи сто двадцать шестой год.

— Сумма, которую он положил…

— Она небольшая. Всего двенадцать тысяч лян.

— Шейн, — попытался прервать меня Филипп, — вы позволите вас так называть? Просто мы с вами ровесники.

Филипп явно смутился. Скорее всего, он прекрасно знал, что Эрик — принц королевства Ленос, да и я принес свиток, подписанный фамилией Григори, а это королевская фамилия Роун-Де-Кладе.

Так что, смущение Филиппа было понятно. Но сейчас меня интересовал совсем другой вопрос — почему за всё время нашего разговора Филипп ни разу не коснулся свитка? Ни разу не взял его в руки, чтобы как следует рассмотреть. А вдруг это подделка? Тогда я спросил его напрямик.

— Вас что-то смущает в свитке?

— Нет, — вдруг улыбнулся Филипп, но сразу поправился, — только одно. Он защищен от чужого прикосновения.

— От чего? — не сразу понял я.