Сын огня

Элис покрылась красными пятнами, хотела замахнуться на Эрика, но не стала, а буркнув, что-то типа «козел», поспешила покинуть нашу компанию.

— Эрик, ну на кой ты девчонку обижаешь? — проворчал Марк, и отправился догонять ее.

— Элис, ну подожди, ты же знаешь, у Эрика язык без костей.

Я провожал девушку взглядом, и мне казалось, она не идет, а плывет, скользит над ступеньками лестницы. Я смотрел на Элис и понимал, добавь она в свой облик немножко загадочности, немножко мягкости, женственности, и половина студентов будет бегать за ней, ловя ее взгляд и добиваясь простой улыбки в свой адрес.

Но Элис предпочитала скрывать свою женственность и ранимость за широкими штанами, короткой стрижкой и резкими движениями. Но я то видел, видел ее в момент испуга, видел, как она боялась и все напускное слетало и оставалась она сама — мягкая, женственная, красивая.

-Ты на лекцию идешь? — выдернул меня из раздумий Эрик. — Сейчас будет Мировая история. Ведет не маг, но рассказывает — заслушаешься.

Пока мы шли к аудитории, я не удержался и спросил.

— Эрик, я думал, ты уже закончил учебу.

— Академ брал на два года. В прошлом семестре восстановился.

И торопливо добавил, словно опасаясь моего вопроса.

— Болел я. Какую-то заразу подхватил. Отец меня сразу к бабушке отправил, я там почти год лечился. А потом он меня отослал к вам на помощь, даже войско мне собрал.

Слова его были полны горечи, он говорил резко, словно отрубал фразы, и я понимал, что он очень обижен на отца. И, наверное, я бы согласился с ним, если бы не слышал разговор моего отца с Лоренсом Альшером, отцом Эрика.

…Мы стояли в штреке шахты со странным названием «Золотая». Шахта принадлежала клану Фатхар, и мне было не очень ясно, зачем отец поехал сюда, да еще и меня потащил с собой. Я был уверен, что каждый клан должен сам решать свои проблемы, а просить помощи только в самом крайнем случае, но отец, вероятно, был с этим не согласен.

Тем утром мы завтракали в своем родовом замке в Голубой долине. Я очень ценил эти редкие встречи, когда вся семья собиралась за одним столом — отец с мамой, дед, который изредка выбирался из Серой обители, и, как раз сегодня почтил нас своим присутствием, и мамина воспитанница Ясмина, какая-то моя дальняя кузина. Её родители погибли, и мама привезла её, совсем кроху, к нам. Сейчас ей было пятнадцать, и я относился к ней, как к сестре.