Клинок Императора. Книга I

– Эй, – прошипел. – Я еще живой.

Он злобно посмотрел, и пришлось затихнуть. Тут ничего не поделаешь – страшный тип.

– Есть тело, – продолжал Пепел. – Надо подождать пока тело «зарастёт»: позаботиться, так сказать. Кормить, поить, ухаживать. Ума много тут не нужно. У тебя как раз по удаче лишнего и нет.

– Очень смешно.

– Потом задача такая: нацелить его в сторону Предела и спровадить подсрачником. Все понятно?

– Ты же знаешь, Пепел, ко мне раханы ходят. Они захотят забрать мальца, – старик посмотрел мне в глаза.

– Забрать, оттащить к мародёрам или псам, за такую человечину у них большие награды. Какую-нибудь имперскую винтовку и три сотни патронов легко могут дать. Сам понимаешь. Винтовка здесь, патроны там, немного еды – и вот ты уже и сам рахан. И любую серую свинью, пришедшую к твоей калитке, ты нашпигуешь свинцом.

– Ничего, Джохар, – небрежно отмахнулся Пепел. – Спрячешь как-нибудь. Под удары подставишься. Придумаешь. Это важно. А чуть пройдёт времени, и он сам кого хочешь нарубает.

Кого серьезного трясти пастуха шувы все равно не пошлют, знаешь же.

– Знаю, – поморщился старик. – И сколько?

– Сколько, пацан, тебе времени надо?

– Без понятия, – ответил. – Пока разберусь с алтарем, желательно восстановить тазобедренный сустав. Нарастить пальцы. Плюс-минус неделя.

– А про глаз помнишь?

Морщась, покачал головой:

– Для глаза времени нет, нужно уже двигаться. Если бы мог ходить, ушел бы дальше сразу же. Чем дольше здесь, тем хуже.

– Это ты верно размышляешь, малой. Я все сказал, Джохар, – строго сказал Пепел пастуху. – Сделаешь – долг с тебя уйдет. Я еще чем подогрею, если ты от старости не помрёшь и на момент моего прибытия жив будешь. Уверяю, от подгона радоваться будешь как в молодости. Подведешь, тогда я вернусь и убью тебя. Немного попытаю для приличия, потому что чую сама по себе смерть в твоем возрасте уже не шибко страшит.

– Как обычно убьют либо одни, либо другие, – проворчал он. – Молодого до кровати донеси, эксплуататор.

Пепел закинул меня на плечо, занёс внутрь.

С верхотуры дверного проёма свисала сеть с пятёркой божественных фигурок из тёмного дерева – они больно отстучали мне по голове: там все кроме Авалона и Жертвы. За Авалона, так понимаю, местные могли наказать. Это прямой противник Копья и Варуны, а Жертву, судя по тому, что слышал от скитов – нигде особо не любили, считая его как минимум странным божеством.

Пахло сыростью.