Клинок Императора. Книга I

Хер поймёшь, что за усилок такой извратский… Уродище это, тварь. Тебя вырубило, бахнув об стену. Потом все закрутилось, – он неопределенно махнул рукой.

Тори закончил за него:

– Император хватанул тебя, меня и подоспевшего Бора и на последних крупицах воли сплел телепорт да швырнул нас в него. Там перед этим мордоворотскиемордовороты привалили. Я парочку из них знаю: важные скиты рангом под десятый. Меток на них не было. Да и, честно говоря, своими во всей этой истории можно было бы посчитать только ребят с гвардейскими знаками.

Сосредоточился, крутанул медитацию отвлечения и спросил на выдохе:

– Император умер?

– Скорей всего, – грустно сказал Бор. – Если он при всем, что случилось выжил, тогда ему прямиком дорога в Белую Башню. Извини, конечно, Кир, за такой трёп гнилой.

– Что мы будем делать дальше?

– Идти, Кир, – устало сказал Тори. – И тебя тащить.

– Вы уже знаете где мы?

– Не… Мысли есть, но это только мысли, – опять Бор. – Умолчим чтоб не сглазить.

– Плохо.

– Ага.

– А почему вы свои поля не активируете? И проще как-то, и свет был бы.

Тори фыркнул:

– Ты что, Кир? Нас местная живность за километр видеть будет. Она и так, если надо увидит. А тут мы как метки повесим, мол вкуснятина топчется ту-та. Нет, так не принято. Это… Да, короче, потом в Яме тебе объяснят, если доживешь – эти доктрины паршивые все. У нас не тот случай. Ты короче отдыхай. Там недолго осталось. Интеграция скоро тю-тю, завершиться то бишь. И ты завершишься.

Сделал как Тори сказал.

Снилось как в детстве мы играли с Лео в солдатиков. Он все давил моих юнитов-скитальцев мирмидонскими отрядами. Я плакал, потому что не понимал правил игры и не понимал почему мирмидонский отряд сильнее скитальцев высших рангов, а он как заведенная игрушка повторял:

“Ладно тебе, Кир, война – план покажет, разберешься еще, да не все прям так плохо. Все умерли – ерунда. Ты то, малой, ручками фигурки двигай, и будет и тебе праздник, а коль фигурок не осталось, братишка-хорёк, отрабатывай сам”.

Отец нависал над нами, сидя на своем тяжелом стуле – тот обычно в кабинете стоял.

Император смотрел за игрой, довольно сопел и одобрительно кивал. Из дыры в его виске на меня смотрел золотой глаз алтаря – я не осмеливался отвернуться. Лео сиял, а я бледнел, закованный в рубашку ужаса.

Мать вросла в потолок тронного зала и пустила корни. Корни эти были один в один как хоботки жучьего детеныша, перегоняющие кровавые “комья”. Мы продолжали играть.