Точка Бифуркации VII

Причём, зона демонстрации продолжала стремительно увеличиваться, пока я, опешив, за этим всем наблюдал.

– Так, стоп! – рыкнул я, отмечая, что уже и вторая медсестра, поддаваясь примеру более проворной подруги, также стала раздеваться. – Замерли! Это вам обеим не поможет! – добавил, на всякий случай блокировав их движения телекинезом.

– Да пускай бы продолжали... я их почти простил, – негромко бросил с кровати Вадим.

– Ты, я смотрю, быстро идёшь на поправку, – произнёс, подняв взгляд на товарища. – Отрадно.

***

Обстановка в помещении была предельно напряжённой. Все присутствующие молча ели, уткнувшись в свои тарелки, стараясь при этом совсем не смотреть в сторону главы рода, взглядом метающего искры по сторонам.

– Ты хоть понимаешь, чего это нам будет стоить?! – с трудом сдерживая ярость, воскликнул хозяин дома. – И ведь тебе прекрасно известно, Олег, как он решает такие вопросы!

– Пап, я не.

– Не папкай мне тут! – перебивая сына, рыкнул мужчина во главе стола.

– Ваше Сиятельство... – скрывая недовольство, перешёл на деловой тон понуро сидевший за столом парень. – Я не знал, что эти простолюдины как-то связаны с Обломовым.

– Он теперь не Обломов, это раз! И мог бы для начала всё о них узнать, это два! – рыкнул в бешенстве граф Вяземский. – И вообще, какого чёрта ты решил, что можешь себе позволить выкинуть такой беспредел посреди города?!

– Там так вышло.

– Что вышло, Олег?.. – процедил Александр Николаевич, прожигая взглядом сына. – Если этот простолюдин нанёс тебе оскорбление, это можно было решить намного проще и тише! Ты что учинил?!

«Обвиняемый» молча буравил так и не тронутое блюдо под своим носом, переминая губы и теребя скатерть под столом.

– Это было условием проигранного в карты желания, отец, – наконец решившись, выдал Олег. – Что эти люди как-то связаны с Алексеем, я тогда не знал.

– ЧТО-О?! – побелев от злости, выдавил граф, оглядывая сидевшего в двух метрах от себя молодого мужчину взглядом, полным ярости.

– Прости, отец...

– Эта Москва до добра не доводит... – злобно посмотрев в сторону западной стены, будто посылая в направлении столицы какое-то проклятие, негромко бросил Вяземский-старший.

В помещении повисла гробовая тишина, во время которой граф, прикрывая глаза, откинулся на спинку кресла.