Аргумент барона Бронина

Но я был доволен собой, ведь так и не отступил и не пропустил ни одного удара.

— Достойно, — объявил наконец Лермон, спустя пару минут он сел в позу лотоса, положив свой необычный меч на колени, — со спокойной душой заявляю, что ты станешь достойным студентом Муромской академии.

Я поклонился, а затем последовал примеру учителя и сел перед ним. Света и Полина тоже присоединились к нам.

— Этот меч я получил от японского командира, двадцать лет назад, когда победил его в честном поединке, — произнёс Сергей Павлович.

— Я до сих пор считаю, что японцы наши заклятые враги, но и у них есть чему поучиться. Ты отлично сражался сегодня, и сегодня я хочу передать это оружие тебе.

Глава 6. Прощальные подарки

Лермон резким движением вложил сверкнувший клинок в лакированные чёрные ножны, украшенные белыми и розовыми узорами. Я даже не сразу понял смысл слов учителя, моё внимание было поглощено мечом. Ножны были украшены рисунком с белой цаплей на фоне одинокой горы. Очень красивая и очевидно дорогая вещь.

Такие я люблю.

Суть происходящего я понял лишь тогда, когда учитель протянул оружие мне.

— Владей с гордостью, мой ученик, — по-доброму улыбнулся он. — В Муромской академии у меня остались знакомые. Я замолвлю за тебя словечко, но и сам не плошай. Помни, что ты лицо не последнего рода империи. Память и достояние предков стоят за твоей спиной. Не сдавайся перед трудностями и врагами, но и не забывай о том, что однажды тебе предстоит продолжить род, так что понапрасну тоже не рискуй.

Подобные диалоги происходили у нас после каждой тренировки. Таким образом мы успокаивались перед другими предметами, которые преподавал Лермон. Беседы, в свою очередь, плавно перетекали в гуманитарные занятия.

Лермон со значением посмотрел на меня, а затем процитировал одно из своих любимых четверостиший:

— Никогда не страшился драки

И не боялся проиграть,

Но если в спину лаяли собаки,

Не спешил на четвереньки вставать.

Лермон был очень неординарным человеком. В нём уживались и любовь к поэзии, и стремление к прекрасному, и прагматичность воина, и глубокие познания в различных науках.

Если бы не пропасть между нами, сложившаяся из-за его происхождения и слишком юного возраста хозяина моего тела, я бы с радостью назвал его своим другом. Но подобное панибратство строго пресекалось. Мне ничего бы не было, а Лермона вероятно выслали бы.

— Спасибо учитель, — я положил меч на колени, и низко поклонился. — Я надеюсь, мы с вами ещё увидимся.