Аргумент барона Бронина

К тому же я передавал все умения которые получалось своей мышке Мики, делая из полёвки настоящего воина, пускай и в миниатюре. К удивлению, результат был. Не раз замечал, как старшая мышь награждает подзатыльниками менее расторопных товарок. Поучает уму разуму…

К слову, занятия боевыми искусствами явно пошли Мики на пользу.

Няня и кухарки, несколько раз открывали на мышку полномасштабную охоту, с тесаками, скалками и другими подручными материалами. Но мышь, познавшая путь воина, показала кто в доме главный. Горжусь ей.

Были ещё новости, причём хорошие. Как оказалось, мой опыт и знания пропали не окончательно.

Я как-то раз медитировал и пытался выйти за границы своего разума. Задача казалась бесполезной, будто в стену лбом бился. Однако вдруг ощутил нечто на грани ощущений. Причём, это нечто было на удивление знакомым. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил себя.

К сожалению, я не мог обратиться к своим знаниям и опыту, но вполне отчётливо чувствовал ту часть себя, что отсекли от моей личности перед переселением в новое тело.

Где-то на границе этого мира, находилась часть моего закапсулировавшегося сознания. При желании я вполне мог бы попробовать вернуть свой разум в полной мере, но был один нюанс. Тело, в которое я попал, явно было неподходящим.

Вероятнее всего, детский разум просто сгорит от перегрузки, либо капсула с многолетним опытом разрушится и большинство знаний бесполезно пропадёт. Поэтому я пока оставлю её в покое. Буду терпеливо готовить разум юного Алёши, чтобы однажды снова стать Архимагом Алексиусом.

Жалко лишь, что я не смогу вытащить хотя бы копию разума Корка. Можно было бы переселить своего верного друга в какую-нибудь местную пичугу. Но если собой я ещё готов был рискнуть, то вороном рисковать не собирался. Видимо стал излишне сентиментальным последнюю сотню лет.

***

Младшая сестра Полина, несмотря на то, что тоже иногда капризничала и слюнявила мои игрушки, к удивлению, раздражения у меня не вызывала. Людей я чувствовал всегда, и моя младшая сестрёнка показалась мне весьма славной.

Зато Света, стоило ей подрасти и научиться говорить, вполне оправдала мои подозрения. Дразнила меня Лёшкой-крошкой, и другими обидными, по её мнению, прозвищами. Я не обижался, но подаренный дедом песок хранил по ночам исключительно в её постели, рассыпанным тонким слоем по простыне.

— Ка! Ня! Тюптю! — девчушка в который раз забрела в мою комнату, и уселась на небольшую скамеечку в ожидание представления.