Граф Рысев - 6

Несколько дней она не вставала, и даже от еды отказывалась. А потом встрепенулась и хотя бы понемногу есть начала. Ну а дальше я получил твоё письмо и забрал её домой. Здесь Фырочка немного отошла, но, похоже, обиду затаила на тебя нешуточную.

— Понятно, — я встал из кресла и прошёлся по комнате. — Что стало с её ошейником? Почему камни перестали светиться?

— Ты у меня спрашиваешь? — дед закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. — Женя, я понятия не имею, что ты намудрил с этим ошейником и что это за знак, в который и были вставлены макры.

Он похож на то, что у тебя на щеке образовался, когда нас на прочность та тварь десятого уровня прощупывала.

— Да, пентакль в ошейнике по этому лекалу сделан. — Я потёр лоб, пытаясь заставить уже голову работать. — Он здесь?

— В столе посмотри. — Дед не двинулся с места, лишь кивком головы указал, какой именно стол он имеет в виду.

Я выдвинул ящик и вытащил искомый ошейник. Быстро провёл диагностику деталей. Макры, вставленные в пентакль были просто в хлам разряжены.

— Твою мать, — я сжал ошейник, едва не сломав довольно хрупкий артефакт. — Я в коме первые дни после ранения был. Фыра не могла со мной связаться. А потом макры сели, а я сам не догадался попробовать её успокоить. Идиот, — я приложил ошейник ко лбу. — Как мне теперь прощенье выпросить?

— Вот уж не знаю, — дед смотрел на меня неодобрительно. — Попробуй взятку дать. Макры, которые обещал, скорми. Не знаю, на охоту возьми. Фыра же девочка у нас, так что на охоте можешь слегка подставиться под какую-нибудь не слишком опасную тварь.

Чтобы она тебя героически спасла. Как и у всех девушек у неё на уровне инстинктов заложена слабость к мудакам и потребность жалеть и оберегать. И если с первым проблем нет, — я только зубами скрипнул, но промолчал. Потому что сам виноват, и прекрасно это осознаю. А дед тем временем продолжил. — То второе нужно ей организовать.

— Я подумаю, что можно сделать, — почти через минуту ответил я.

Подставляться под очередного монстра было неохота.

От стаи белок, что ли, убегать начать. И даже дать им себя слегка поцарапать. Держась при этом за раненую руку и стеная так, чтобы в реальном мире услышали.

— Ты подумай, Женя, подумай. Да и вообще начинай думать, просчитывая последствия того или иного действия. Это полезно иногда, — он опустил ногу, а потом и вовсе поднялся из кресла.

— Я только этому учусь, — буркнул я, призывая дар и начиная подзаряжать макры. — И вообще, я художник, и живу эмоциями.