Аристократ на отдыхе

На кухне Трофим в огромной кастрюле взбивал яйца.

— Завтрак скоро будет, господин, — сказал он, взглянув на меня заплывшим глазом.

Кровь с лица трактирщик уже смыл, остался только синяк под глазом и большая ссадина на лбу.

Но в целом, трактирщик держался молодцом.

Новость о скором завтраке сильно меня порадовала. После тренировки я всегда чувствовал дикий голод. А тут еще эти оборванцы-бандиты!

— Отлично, — ответил я. — Напои-ка этих ребят молоком.

И я передал ему щенков.

Лицо трактирщика потемнело.

— А что случилось с Альмой?

— Все будет в порядке, — успокоил я его.

Трофим сразу мне поверил. Он молча кивнул и занялся щенками, а я вернулся к собаке.

Она по-прежнему лежала на боку, тяжело дыша. Дело плохо, если даже пропажа щенков не заставила псину подняться.

Ожог на спине, от холки до самого хвоста. Видно, маг Огня приложил мимоходом. Кожа на голове разодрана, но ничего серьезного.

— Проныра, — позвал я. — Мне нужен Живчик!

Живчик при жизни был демоном Природы и чемпионом по мотанию нервов уставшим ликторам.

Живчик выращивал у меня под ногами корявые корни. Сбрасывал с верхушек деревьев липкие лианы, похожие на гигантскую паутину. И даже заманил в болото, которое замаскировал под безобидную зеленую лужайку.

Когда я схватил его за шкирку, Живчик умудрился мгновенно вырастить стебель бамбука, который чуть не проткнул меня насквозь.

В общем — очень прыткий и полезный демон.

— Можешь вылечить собаку? — спросил я, когда Живчик появился.

Этот демон обожал все живое. Хотя часто придавал ему слишком причудливые формы.

— Попробую, — ответил Живчик.

Он говорил, смешно причмокивая, как будто держал за щекой конфету.

— Положи на нее руки, мне надо посмотреть раны.

Я положил ладони на мохнатый бок Альмы. Она едва дышала.

— Понятно, – прочмокал Живчик через минуту. — Раны пустяковые, но маг забрал у нее силы.

Я почувствовал, как по моим пальцам побежали мурашки. Живчик использовал мою жизненную силу, а я не возражал. Пусть пользуется!

Альма с трудом повернула голову и лизнула меня теплым языком. Потом попыталась подняться.

— Лежи-лежи, — успокоил я ее.

Собака жалобно заскулила.

— Готово! – сказал Живчик. — Можешь ее отпустить.

Я убрал руки, и собака встала, пошатываясь на дрожащих лапах.