Не грози императору!

Остановился я только после того, как от тварей остались одни туловища.

Они были ещё живы, но потеряли способность двигаться.

– Предлагаю продолжить наш разговор, – уже без улыбки произнёс я, когда наши с Фёдором глаза встретились.

Тот стоял, разинув рот, и смотрел поочерёдно то на меня, то на своих изувеченных питомцев.

– Ты не так меня понял, виконт, – главарь Дырявых котелков выдернул из рук бухгалтера дипломат и трясущимися руками принялся его открывать. На землю посыпались пачки перемотанных резинками купюр.

– Решил сделать ставку?

– Павел Алексеевич, меня заставили. Я не хотел. Здесь недельная выручка. Мы только всё забрали.

– С каких пор глава банды сам собирает деньги?

– Я уже не… теперь я бугор. Чёрные лисицы и Котелки теперь одна банда. Я вынужденно пошёл на такие условия.

Честно говоря, мне даже стало немного жаль этого засранца. Хоть он и был редкостным дерьмом, действовал он строго по контракту. Это суть наёмничества. Взял заказ – выполни его любым способом.

Я посмотрел на извивающиеся вокруг меня хлысты и дотронулся до ближайшего из них. Тот змеёй прополз вдоль предплечья и обвился вокруг запястья.

Холодный, как лёд и в то же время обжигающий. С какого ты мира малыш? И на что ты будешь способен, когда подрастёшь?

– Я предлагаю тебе сделку, – холодно проговорил я.

– Согласен на любые условия. Только не убивай, – трясущимися губами запричитал очкарик. – Я и так почти труп, после такого.

– Эти деньги пойдут компенсацией за причинённые мне неудобства. Гришу, моего помощника, вы освободите сейчас же. Ни одна из ваших рож больше не появится в этом районе. Передай это и своему новому боссу. Шутить я не стану. Увижу хоть одного – можете заказывать себе деревянные безрукавки. Рук у вас по жопу не будет. Есть вопросы?

– То есть, ты отпускаешь меня?

– А что ты, хотел? Отдать мне свою руку?

– Нет, нет. Извини, виконт. Я все понял. Освободите пленника и приведите его сюда, быстро! – гаркнул Фёдор оставшимся бойцам.

– Ах да! Совсем забыл. Твои звереныши теперь мои и все трофеи с них тоже. Они не жильцы, сам видишь. А теперь, убирайтесь. Тварь, которую вы привезли, сбросьте здесь-же. Она тоже моя.

Очкарик повернулся и, не делая резких движений, поковылял в сторону стоянки, откуда навстречу ему уже шёл Гриша.

– Стойте! – все как один развернулись, с опаской глядя на извивающиеся надо мной хлысты.