Не грози императору!

Вот он я, белая проекция на тёмном фоне, правее, на краю зрения, скопление из двух десятков точек поменьше. Мертвозаводьские. Свои. Укрылись за развалинами.

Всё. Остальное – темнота! Дальность восприятия метров десять в поперечнике. Сойдёт.

Регенерацию я уже проверял, ускорение тоже.

Теперь, дар. А вот с этим всё плохо. Хоть каналы и выглядели теперь достаточно крепкими, наполнения в них по-прежнему было мало. Как говорится, хороша тара, но порожняя.

В тот раз, Сигбаурд использовал мой дар за счёт своей силы, и это едва не стоило мне жизни.

Следовательно, вопросом прокачки нужно заняться как можно скорее. К артефактам доступа у меня нет, значит придётся вербоваться в гильдию, если уж к Демидовым не пробьюсь, и уже через них отправляться к разломам. Но это всё потом.

Остаётся что? Правильно! Ум и смекалка!

Ах да! Скрытый дар. С ним так ничего и не ясно.

Я прислушался к ощущениям, но так и не почувствовал присутствия Сигбаурда.

Часы на руке показывали пять двадцать. До приезда гостей оставалось как минимум пара часов, если они не решат объявиться заранее, чтобы устроить здесь засаду.

Я снова закрыл глаза и устремился магическим зрением к сердцу, в то место, где правый желудочек сходился с левым. Между ними трепыхался полупрозрачный мешок, размерами не больше обычного жёлудя.

Он был, и одновременно отсутствовал. Точнее, физически его не существовало, только ментально.

Внезапно, стенка мешочка прорвалась, и мне в лицо прыгнула полупрозрачная клякса с хвостиком и целой кучей отростков.

В этот же момент из моего тела в разные стороны брызнули двухметровые хлысты, и побарахтавшись в воздухе, скрылись обратно. Остались только два, тянущиеся откуда-то со спины.

По своей фактуре они напоминали сконцентрированные сгустки энергии толщиной чуть уже запястья.

Слушай, а мне нравится! Я подошёл к самодельному манекену из поставленной на дыбы скамейки, и по пастушьи, мысленно хлестанул по диагонали сверху вниз. Как всё просто! Достаточно представить удар, и хлыст сам делает так, как надо.

Деревянная чурка с треском развалилась на две косые половины, сильно обуглившись в местах среза.

При этом, ни во время удара, ни после, из моего хранилища не вытянулось ни капли энергии.