Тваремор. Кодекс Альфы

С таким же успехом можно город было красным закрасить, там двуногие монстры наверняка по пьяни совершают больше убийств, чем иномирные твари.

Так что еще через полчаса я был у своего поместья. Ну надо же, все устояло! Хотя, учитывая то, что здесь его охраняло, то монстры должны креститься и обходить его стороной.

Я со страшным скрипом открыл заржавевшие ворота в высоком кирпичном заборе и завел мотоцикл внутрь. Все прошло намного более гладко, чем я рассчитывал. Или мне просто повезло? Не знаю, должно же когда-нибудь.

Я отпер дверь дома и вошел внутрь... И тут же оказался на полу от сильного толчка, а надо мной лязгнули впечатляющих размеров клыки. Вот засада...

Глава 3

Упырево, поместье графа Константинова

На меня смотрели оранжевые глаза, в которых плескался адский огонь. А клыки были близко, слишком близко от моего лица. Казалось, еще чуть...

— Я тоже рад видеть тебя, Лами, — сказал я, плотно прижатый аппетитными бедрами к полу.

Клыки спрятались, но адский огонь никуда не делся.

Неожиданно она выпрямилась, ударила меня кулачками в грудь, и... заплакала!

— Пять лет, пять долгих лет! Где ты был, Джованни? — сказала она на итальянском.

— В гробу лежал. С дыркой в груди и кинжалом в сердце. Ты же знаешь наши обычаи.

— Если бы ты взял меня с собой, этого бы не случилось!

— Я берег тебя, глупышка! — погладил я ее по руке.

— Все равно, эти годы я тебе не прощу!

Это точно. Нет, не то, о чем вы подумали. Лами была суккубом, то есть действительно настоящим демоном, не простой нежитью. Высшим демоном.

Я выиграл ее в манкалу у главного евнуха турецкого султана, который неосторожно заявил, что ни один белый никогда не победит его в этой игре и еще более неосторожно поставил на кон суккуба.

Вообще, конечно, мне стало жалко девушку, если так ее можно было назвать. В силу своей природы и положения доставалось ей от хозяина по полной. Как мне потом она рассказывала, это существо любило после обкурки гашишем раздеваться донага и хлыстать ее магическим золотым хлыстом, вымещая свою немощность на демоне, чья сущность жаждала совершенно другого.