Призрачный страж 2

Я заработал мечами так, что менее чем за минуту отрубил ему передние лапы, которыми он защищался, и одновременно воткнул в голову оба меча. Паук метался, беспрестанно щелкал жвалами и истекал кровью.

Я вытащил мечи и продолжил кромсать монстра, который не торопился умирать, а развернулся и на оставшихся лапах попытался добраться до пещеры. Я знал, что если он доберется до туда, то спрячется где-нибудь наверху между каменными сосульками и я не смогу добраться до него. Мечи уже почти пропали, и я порядком устал, но должен был во чтобы-то ни стало добить его, поэтому принялся бить по брюшку, которое было покрыто толстой кожей, сквозь которую не так легко было пробить.

Тут мой взгляд упал на жало. Пригнувшись, я со всей силы ударил по нему мечом. Жало отлетело, и из брюшка хлынула зеленая жижа. Паук забился, исступленно визжа и дергая лапами. Я еще пару раз вонзил меч в его голову, отчего монстр хрипло выдохнул и затих.

Оставшимся еле видимым мечом, я отсек ему жвала на всякий случай и поспешил к Фанику.

Призрачным кинжалом я аккуратно срезал паутину и вытащил безжизненное тело зверька. Мне было очень жаль его, ведь за те почти три недели, что мы прожили вместе, я успел привязаться к нему. Надавив ему на грудь, как положено при первой медицинской помощи, я запрокинул ему голову и открыл рот, чтобы подуть, но тот он сам с силой захлопнул рот.

— Фаник, ты живой? — спросил я и потряс его.

Глаза зверька оставались закрытыми, но он потянул лапу и ущипнул меня за руку.

Я достал из пространственного кольца рюкзак, в котором до сих пор лежал плед, засунул туда Фаника и рядом положил лечебный артефакт и яблоко. Возвращаться в пещеру я не хотел, как и разделывать во тьме паука, поэтому спустился к лесу, достал из пространственного кармана зимнюю палатку и разместил ее между деревьями.

Перекусив орехами и пряниками, включил одну грелку и лег рядом с ней. Мурашек не было, а значит, и опасности. К тому же я был в этом Разломе уже больше четырнадцати часов, но до сих пор не ощущал пагубного воздействия. Зато теперь было понятно, как Свиридов жил здесь столько времени. Не знаю почему, но этот Разлом не вытягивал жизненные силы.