Призрачный страж 2

Они были закрыты призрачной броней выше колена, поэтому ожог я не получил. Палкин, поняв, что его подлость не удалась, испуганно отпрянул и пролепетал:

— Я не хотел.

— Поздно, — сухо ответил я и, схватив его перчаткой за горящую руку, резко вывернул.

— Стой! Я сдаюсь! Сдаюсь! — закричал он и застучал по полу ринга второй рукой.

В это время купол над нами пропал, и я увидел встревоженное лицо Ефима Прохоровича.

— Ты в порядке? — он поднялся на ринг и внимательно оглядел меня.

— Да, а что?

— Столько огня.

В это время сзади послышался плаксивый голос Палкина:

— Он мне руку сломал, лицо разбил и колено выбил. Это не по правилам! Пусть его дисквалифицируют!

Я обернулся и увидел, что он жалуется своему преподавателю. Между тем члены жюри о чем-то жарко переговаривались.

— Не волнуйся, ты ничего не нарушил, — сказал Ефим Прохорович.

— Я и не волнуюсь.

— Призрачные маги редко участвуют в соревнованиях, поэтому не совсем понятно, как тебя судить. С одной стороны, ты его просто бил, но с другой, применял при этом призрачное оружие и броню, которые создал с помощью своей магии. Главное условие соревнований, применять только магию, поэтому жюри теперь решают, удар кулаком в призрачной перчатке подходит под это условие или нет.

Между тем Палкина спустили с ринга и привели к нему лекаря, который после осмотра смазал рану на лице мазью и ушел.

Мы с преподавателем спустились с ринга и отошли в сторону, ожидая вердикта жюри. Я совсем не волновался, в то время как Ефим Прохорович стучал ногой и хрустел суставами пальцев. Победа приносила награду не только студенту, но и преподавателю и всей академии.

— По-любому ты победишь, — сказал Миша.

— Даже не знаю.

— Надо же сделать вид, что они не просто здесь сидят и деньги получают, — усмехнулся он.

В это самое время один из членов жюри, маг с красным платком на шее, подозвал ведущего и вручил ему записку. Тот кивнул и поднялся на ринг.

— Если они объявят победителем того прыща, то я не буду участвовать в этом цирке, плюну и уйду, — прошептал Миша.

— Ты забыл: плеваться нельзя, — улыбнулся я.