Призрачный страж 2

Никто, слышите, никто не посмеет меня и пальцем тронуть. А вот ваши трупы бесследно исчезнут, и никто никогда их не найдет, — он мерзко захихикал.

Я тем временам судорожно соображал, что же делать. У меня перед глазами уже плавали темные точки, чувствовалась слабость и катастрофически не хватало воздуха. Я увидел, как полицейские потянулись за оружием, но тут к ним ринулись охранники, которые появились в дверях. Возникла потасовка, но задыхающиеся люди не могли долго сопротивляться.

— Вот так-то, Родионов. Уж не знаю, почему прадед Горин так невзлюбил твоего предка, но расплачиваться за его грехи будешь ты.

После твоей смерти убить сестру и деда будет плёвым делом.

Между тем я был уже на грани обморока и понимал, что если сейчас же что-нибудь не предприму, то просто умру. Я знал, что меня хватит только на один удар, поэтому не хотел использовать огненную магию, а лишь то, что убьет наверняка. Собравшись, насколько это было возможно, я сформировал копье, вскочил с кресла и бросил его прямо в грудь Зайцевича.

Это было рискованно, ведь копье могло пропасть раньше, чем долетит до него, но, на мое счастье, оно успело воткнуться в хрупкую старческую грудь и только после этого испарилось. Зайцевич выдохнул и, схватившись за рану, из которой кровь потекла по его бархатному костюму, упал навзничь. Я вдохнул полной грудью и повалился обратно в кресло.

Опешившие охранники не знали, как себя вести и что делать, поэтому просто подняли руки сдаваясь. Полицейские их скрутили, надавали тумаков и повели к машине.

Мы с Гавриловым подошли к истекающему кровью старику. Он еще был жив и, возможно, вовремя оказанная помощь помогла бы ему, но ни я, ни следователь не хотели, чтобы он продолжал жить. Из-за него мы чуть сами не умерли.

Дождавшись, когда Зайцевич испустит дух, следователь Гаврилов взял мои показания и отпустил домой. Ему же предстояло еще всю ночь работать.

Добравшись до дома, я принял душ и залез под одеяло. Уже засыпая я подумал о том, что если еще кто-нибудь из Гориных объявится, то уничтожу еще до того, как он даже помыслит что-то сделать со мной или моей семьей.

Утро началось с монотонного пения. Я сначала не мог понять, откуда доносится звук, поэтому вылез из-под одеяла и прошелся по дому. Звук шел из гостиной, поэтому вскоре я нашел певца. Это был зверек, которого Михаил назвал фаником.

— Ты, наверное, проголодался? — я вытащил его из коробки и посадил на диван.

В коробке остались небольшие черные кружки. Ну, не так много он и гадит.