Последний Паладин. Том 5

И хоть тонкие волоски-иглы голубого цвета позволяли этим тварям идеально маскироваться в этом лесу, сейчас тварь была тут одна и это странно.

Еще и скалится так мерзко... — подумалось мне, и тут я заметил в ее когтистых лапках золотую монету.

— Да ну нет, — не поверил я своим глазам, и сунул руку во внутренний карман, где до этого лежала принесенная Мраком монета Аргуса, а сейчас было пусто.

Ловкая тварь.

Я ведь даже не почувствовал, когда она успела это сделать.

Закаленное тяжелыми битвами тело слишком привыкло не обращать внимания на существ, не представляющих угрозу.

Ведь в том же Портале «S»-класса одновременно может обитать более десятка видов тварей, а ориентироваться на глаз, не вариант. Комар может оказаться смертоноснее дракона.

Но вот сейчас мой инстинкт игнорировать неопасные атаки, пропустил «атаку» в виде кражи, и я бросился в погоню за наглой тварюшкой, которая благодаря своему преимуществу в хвостах и конечностях развила сумасшедшую скорость.

Еще и вольготно скакала по веткам деревьев, в то время как мне приходилось буквально прорубаться сквозь неприветливую местную фауну.

Погоня длилась добрых тридцать минут, за время которых я так и не обнаружил присутствия других бабуинов, а потому продолжал преследовать этого подлого воришку.

На исходе первого часа мой хваленный «Полимер — К» не выдержал интенсивного воздействия электрических иголок, растущих тут буквально везде кустарников, и порвался в трех местах.

Совсем немного порвался, но этого было достаточно, чтобы защита брони отключилась, и я на бегу сделал себе пометку для будущего отчета.

Эх, Паша опять расстроится.

Впрочем, одежда хотя бы не рвалась дальше и держала форму, что уже хорошо. То тряпье, в котором я ходил раньше, эти кустарники изорвали бы в клочья в первые же пять минут.

Так я, собрав на себе сотни две воткнутых иголок, оказался перед пещерой.

Голубохвостый Бабуин сидел на камне перед входом и, попробовав на зуб монету, кинул ее в лежащую у его лап кучку драгоценностей. И только после этого его удивленная морда заметила меня.

Тварь тут же подорвалась, сгребла в охапку драгоценности и с раздраженным шипением сиганула внутрь пещеры.

Я же отряхнулся от иголок и прочей налипшей на одежду гадости и подошел к входу, где поднял с земли одиноко лежащую золотую вилку.