Мастер путей. #1

Пока стояли на паузе переговоры, а низкорослая разноглазая девушка исполняла обязанности сестры милосердия, у меня появилось лишнее время обдумать происходящее и заключить вердикт. То, что я влип не по-детски, уже понял. Ещё никогда до этого так сильно не встревал. Даже, когда за моей спиной арта противника разнесла мост через реку, на противоположном берегу которой мы захватывали плацдарм. Чем-то ситуация напоминает тот случай, но там, хотя бы, существовала мизерная иллюзорная вероятность вернуться вплавь. Тут же… кажется, мне крышка.

Не тратя зря времени, взгляд прыгал с предмета на предмет, ища зацепки. На основе виденного мозг тут же пытался построить логическую, как ему, вероятно, казалось, связь.

Вот место, на котором я появился в этом… месте…? …мире…? Небольшой возвышенный подиум, амвон или солея. Пятачок диаметром метров пять, поднятый над основным уровнем пола на незначительные тридцать сантиметров. Судя по внешнему виду, представляет собой цельный кусок не то бетона, не то цемента, не то ещё какой заливки.

Идеально вышлифованное как по верху, так и по канту, простое серое каменное возвышение. По периметру выставлены невысокие столбики на расширенных основаниях, между которыми прокинуты отполированные до ослепительного блеска цепи с крупными, с кулак размером, звеньями. В одном пролёте предусмотрен свободный проход: там цепи не было.

На этом самом месте ничего нет. Ни предметов, которые могли бы быть перемещены вместе со мной. Ни вещей, что могли бы выпасть с меня при переходе.

Этот самый подиум выглядел идеально чистым, будто не стоял на нём только что наёмник в брезентовой «Горке», с берцев которого комьями отваливалась дорожная грязь. Вы же не думали, что я в дороге ботинки начищал, как пьяный дембель, до зеркала?

От амвона плавно перетекаем к столу, за которым вели трапезу и беседу. Сравнительно большой, метра полтора на пять. Для троих человек (двоих, если учесть, что меня тут раньше не было) заведомо избыточен. Деревянный: характерная фактура досок, отменно вышкуренных и подогнанных друг к другу, ощущается забитыми от работы с магазинами и оружием пальцами сквозь белоснежную скатерть, накрывающую столешницу.

На столе центром композиции выставлен прибор, всем своим видом пытавшийся мимикрировать под привычный мне самовар. Тот же пузатый чайник с двумя ручками по бокам. Тот же носик крана. Тот же массив литого основания. Типичный старый русский самовар, сверкающий бортами, будто отполированная рында.