Мастер путей. #1

Потому в конкретной данной ситуации мне показалось наиболее правильным решением допить кофе и посмотреть в вытаращенные на меня от удивления разноцветные глазки молодой спутницы старца. Тот-то, по ходу, уже в силу возраста перестал удивляться, а вот молоденькая буквально застыла в позе жены Лота. Разве что, в антипод ей, челюсть уронила. Видимо, чтоб авторских прав не нарушать.

Несколько секунд тишины таким образом у нас образовалось. И это окно я использовал для рекогносцировки, пытаясь понять, что и почему изменилось.

Во взгляде старца промелькнуло что-то, очень отдалённо похожее на одобрение. Что конкретно он одобрял и насколько – выясним чуть позже. Пока что, прихлебнув напитка с кружки, я символически поднял её повыше, как бы провозглашая тост.

– Во здравие твое, старче, – нарочито на старорусский манер, без «ё», произнёс, глядя старику в глаза. – И долгое тебе лето.

– Аминь, – коротко и ёмко согласился тот.

Напиток напитком, но, что-то мне подсказывает, что не просто так, ой, не просто так тут завертелась карусель. И эта самая карусель стремительно набирает угловую скорость вращения, опасно близкую к значениям, на которых возникают критические перегрузки.

Старик чуть повернулся в сторону и с видимым усилием простёр руку в направлении, где обнаружился не много и не мало, а натуральный стол, символически накрытый без чёткого указания количества персон.

– Отпотчуешься ли с нами, добрый молодец? Преломишь ли хлебы, да чарку пригубишь? Нынче Бог послал.

Так-то, чарка у меня своя. Правда, уже на половину пустая. А вот стол – это в тему! В дороге-то я перекусил тем, что готовки не требовало. А вот нормально до этого ел только вчера утром.

– Ну, – пожал плечами. – В таком разе – хлеб да соль хозяевам, чай да сахар. Ежели краюшку хлеба подадите – так благое дело сделаете. Голодного накормите.

– Блаженны алчущие и жаждущие, – наставительно рёк старец.

«Забыл добавить одну вещь», – подумалось мне. – «В оригинале было «блаженны алчущие и жаждущие правды».

На слабоумного или человека с деменцией дед не похож. Забыть довольно стойкое изречение, корнями проистекающее из заповедей блаженства, мог едва ли. Но с этим мы разберёмся позже.

К столу были поданы три стула с мягкой обивкой. Не совсем то, на что я рассчитывал после утомительной поездки длинной пару тысяч километров, но и то хлеб.