Мастер путей. #1

«Тайная Канцелярия!», – одновременно с облегчением и оторопью поняла Морозова, прежде чем транспорт исчез в дымовой завесе Екатерины.

С облегчением – потому что «Враг моего врага – мой друг». Самоходка Конторы чуть ли не вдвое проредила ряды напавших. С оторопью – потому что Контора за любым найдёт грешки. Сама по себе их Ветрана почти не имела. А вот её род... Скажем так: безгрешных не бывает. Девушка понадеялась, что сие – лишь случайный рок, и императорский вензель на борту самоходки не по её душу.

– Именем Тайной Канцелярии! – арену затопил мощный командный голос, отдающий женскими нотками.

Напавшие из числа оставшихся в живых перенесли огонь на внезапно появившихся участников инцидента. Его результаты девушки не увидели: мешал тот же самый дым. Зато этой заминки хватило, чтоб Ветрана рассеяла уже выдохшийся щит и возвела новую «Твердыню».

Вовремя. Буквально несколькими секундами позже по сформированным защитным конструктам начали прилетать заряды врага.

«Уж лучше бы канцеляристы за мной пожаловали», – понуро подумала наследница рода Морозовых.

Перенос огня на неё означает, что со стороны внезапно появившегося подкрепления нет ответа. Никто не бил по нападавшим колдунам, чего хотелось бы. Было похоже, что самоходку расстреляли вместе с теми, кто на ней приехал.

Держаться оставалось недолго. Защитные заклятья – это не то, что можно поддерживать бесконечно. Конструкции неустойчивы, и их необходимо чувствовать предельно филигранно, вовремя корректируя и усиливая, не допуская ослабления заклятья или истощения творца.

Обидно только, что вместе с наследницей рода погибнут и телохранительницы. Что Анастасия, что Екатерина – девушки отличные, ещё даже не помышлявшие о замужестве. Саму-то Ветрану уже определили на выданье, но того обязывает положение наследницы рода. А верные защитницы, не первый год проходившие с ней день и ночь, и успевшие стать для неё самыми близкими подругами.

До развязки события едва ли прошло больше минуты. Но для девушек она длилась мучительно бесконечно. Бесконечная минута, тянувшаяся целую вечность, на протяжении которой истощаемый щит обстреливали с нескрываемым намерением смять его вместе с созидательницей.