Мастер путей. #1

Под «макаронами» я понимаю абсолютно любое хлебно-мучное изделие, в процессе готовки отваренное в воде, внешне напоминающее длинный провод. Различий между макаронами, вермишелью и прочими не делаю: не разбираюсь.

Ко второму полагался смачный шмат какого-то крепкого, но удивительно легко жующегося мяса с толстыми, отчётливо просматривающимися прожилками и волокнами.

На «третье» предлагался компот с отчётливыми нотками каких-то душистых травок и что-то похожее на булочку. В моём понимании «булочка» – любое испечённое хлебно-мучное изделие не в виде батона, если внутри не содержится никакой начинки.

Различий между видами не делаю. Всё равно не разбираюсь.

Порции были существенно меньше привычных мне. Да, вкус божественный. Ту же булочку не грех с собой по рейдам брать. Но размеры невелики. Что позволяло нам оттрапезничать, съев всё до последней капли и крошки, и не свалиться от обжорства замертво.

Я ел по-полевому быстро, не рассиживаясь дольше необходимого, но в процессе смакуя каждый оттенок вкуса.

Серьёзно. Не имею ни малейших претензий к поварам и женщинам в столовых, что кормили нас в «Бесогонах». Но местную кухню хотелось поставить в пример многим земным гражданским харчевням, не говоря уже про полевые кухни.

Алина ела степенно и размеренно, всем своим видом выказывая свою принадлежность к прекрасной половине человечества и высокой должности. «Действительный тайный советник» – это не то, чем было принято разбазариваться. За красивые глазки и стройные ножки такое не давали.

Этой планке ещё и соответствовать надо.

Бериславская и соответствовала. Или пыталась соответствовать. Ела аккуратно, неспешно, не пыталась жрать во всю пасть, как изголодавшаяся сука. Ни дать, ни взять – истинная барышня-боярыня.

Но, сколько верёвочке не виться, а ей конец всегда придёт. Без сомнения, местной едой можно было наслаждаться вечно. Но и она, рано или поздно, закончится.

Разноглазка бережно отложила приборы. Потянулась за бутылью, попробовала её открыть.

Ожидаемо, не вышло. То ли забыли штопор, то ли забыли предварительно открыть для заказанного ужина, но бутыль была запечатана плотной деревянной пробкой.

– М-да, – констатировала Алина, вертя тару в руке. – Поздравительная речь отменяется. Как, впрочем, и питие вина во здравие и за знакомство.

– Никакого «отменяется» в мою смену, – хмыкнул я, забирая бутыль из тоненькой изящной ручки правнучки архимага.