Матабар. II

Недавнего эпизода оказалось достаточно, чтобы мгновенно привить себе новую привычку. Иронично, что все предыдущие предупреждения Марта и остальных никак не повлияли на Ардана, но стоило только в первый раз наступить на грабли, как вот он уже старательно прячет глаза где-то на уровне собственных туфель или же, наоборот, устремляет взор так высоко, где взглядами с ним пересекались лишь каменные горгульи.

Наверное Эргар был прав, когда говорил своему ученику о том, что как бы тот ни был умен, но самые лучшие уроки он усваивает не в чужих словах, а на собственной шкуре.

- Смотри куда прешь, смесок, - шикнул на него один из юношей, когда Арди задел того саквояжем.

Ардан, не слышавший подобного обращения (если не принимать во внимание кондуктора в Пресном)с детства, немного опешил и уже хотел абсолютно искренне поинтересоваться что в нем выдало представителя смешанной расы, но маг, лишь взглянув на него, резко побледнел и поспешил, вместе с приятелями, исчезнуть в толпе.

Удивившись и пожав плечами, Ардан отправился дальше. Его уже давно не задевали все эти “оскорбления”. Ни уничижительное - смесок, ни снисходительное - полукровка, ни, даже, высокомерное - нелюдь. Какая разница кто и как его называл, если он знал, кто он такой… Ладно-ладно. Иногдазнал. Иногданет.

Но все это мысли завтрашнего дня.

Добравшись, наконец, через чужие отдавленные ступни и через отбитые плечи до дверей, Ардан, ненадолго прикрыв глаза, прикоснулся к ручке и…

- Ну ты долго спать будешь? - прозвучало за спиной.

- А, да-да, - спохватился Арди.

Март, когда они беседовали о Метрополии, первым делом упоминал, что юноше придется приспособиться к темпу столицы. В городе с почти двадцати миллионным населением люди живут совсем по другим часам.

- Пошевеливайся уже, - буркнул еще кто-то.

Ард открыл двери и оказался… в довольно просторном, но на фоне предыдущего, небольшом холле. Пол был укрыт тонким, немного обшарпанным ковром, прибитым к полу медными заклепками по краям.

Вместо витражей, встречавших посетителей в атриуме Большого, здесь, в самом дальнем конце, оказалось всего одного, вытянутое окно.

И еще над головой в резко упавшем на плечи потолке, снизившимся до высоты в метра три, сияли лампы-Лей. Под их светом, около латунных косяков, ведущих к железным дверям-решеткам, стояли одетые в желтые мундиры люди.