Матабар. II

Аккуратно ступая по кромке ковра, стараясь не попадать туфлями по глубокому ворсу, а каблуками - по паркету, Арди двигался в сторону, куда его манил запах Бездомного Фае.

И каждый раз, когда он видел проходящих мимо людей, будь то слуги, занимавшиеся бесконечной уборкой, в которую входили протирание гобеленов, надраивание до блеска доспехов, полирование спинок и подлокотников кресел, диванчиков и тумб, или же патрулирующих стражников - единственных во дворце, кто носил оружие, Ардан замирал.

Плащ Тьмы лишь отводил от него взгляд, но это не означало, что кто-то не мог заметить непонятно откуда берущихся следов на ковре (именно для этого Арди и старался не наступать на глубокий ворс), или же услышать цоканья каблуков (потому и не ступал на паркет), а может и дыхания.

Увы, не дышать юноша не мог, так что приходилось делать это очень медленно и осторожно.

Так, петляя по хитросплетениям коридоров, надеясь, что запомнил их переплетения в достаточной степени, чтобы не заблудиться на обратном пути, Ардан в течении едва ли не получаса блуждал по дворцу.

Порой ему приходилось на какое-то время замирать и, от нечего делать, он слушал разговоры слуг и стражи.

Вовсе не подслушивал, а именно - слушал!

Во всяком случае - так он себя успокаивал.

- Как ты думаешь, если Император повелел заложить новые военные верфи, то, мы что, - одна из служанок заозиралась по сторонам и прошептал своей коллеге. - готовимся к войне?

- Я не знаю, Маша, - развела руками её собеседница, продолжая протирать тряпочкой и без того зеркальную поверхность комода.

Первая служанка по имени Маша только отвернулась и поджала губы.

- У меня младший брат скоро достигнет призывного возраста.

- А он собирается стать офицером?

- Нет.

- Тогда мне не интересно.

- Ну тебя…

Служанки удалились в сторону и Ардан отправился дальше. Вскоре ему на пути встретились стражники, не особо собиравшиеся отходить от высоких дверей, украшенных позолотой и гербом Империи.

- Помилование он им выдал, - прокряхтел стражник справа - высокий, худой, мужчина лет сорока с переломанным носом и немного кривой нижней челюстью. - А как по мне, то нельзя было отменять черту оседлости для нелюдей. Жили они себе на севере, глаза никому не мозолили, и всем хорошо было.