Матабар. II

А еще понял почему в тот день, когда он играя с ними в прятки, просидел в шкафу на кухне добрых несколько часов, так рассмешил прадедушку своим хвастовством о безоговорочной победе.

Арди улыбнулся этим мыслям и вздохнул.

И, на мгновение, ему показалось, что и город вокруг улыбнулся ему в ответ и тоже, немного облегченно, вздыхает. Как если бы переживал, что его новый, пусть и временный житель, не отыщет среди богатых зданий, широких улиц, громоздких проспектов, извилистых переулочков, надменных мостов, перекинутых, через черную реку, чего-то своего.

А Арди все шел и шел, глазея по сторонам. За плечом о спину бился вещевой мешок, в руках саквояж и посох, чеканящий о гладкие булыжники тротуара. Те звенели под каблуками ботинок, переливаясь руганью всклоченных и распуганных ворон, собравшихся на пир, но, испугавшись кота, взмывших в небо.

Кстати - вон он. Кот. Облизнув лапку, шмыгнул в подворотню и исчез под мусорным баком. Тем самым, около которого, спрятавшись под козырьком, стоял официант в черных брюках, начищенных туфлях, сорочке в черно-белую полоску и белоснежном, накрахмаленном переднике.

- Эй, Зор, долго еще прохлаждаться будешь? - раздался недовольный голос по ту сторону неприметной двери.

- Иду, - буркнул официант и, погасив сигарету о подошву, выкинул ту в мусор. Прежде, чем скрыться внутри здания, встретился взглядом с Арди.

Мгновением позже Ардан увидел лишь качнувшуюся створку и пошел дальше.

Арди ненадолго остановился перед окном-витриной. По ту сторону в широком зале, утопающим в золоте, мраморе и янтаре, сидели важные мужчины во фраках со своими спутницами. На небольшой сцене играла музыкальная группа, а между столиками сновали копии Зора. Разные лица, другие фигуры, но внешний вид, при этом, оставался неизменным.

Один из них подошел к окну и замахал на Арди рукой, чтобы тот поспешил в сторону.

Ардан козырнул шляпой и отправился дальше. Так он и гулял несколько часов, просто вбирая в себя атмосферу города. Знакомясь с ним так осторожно, как если бы встретил на тропе охоты незнакомого себе хищника. С аккуратностью и почтением вбирал в себя все те звуки, запахи, виды и ощущения, коими, даже глубокой ночью, так щедро делилась Метрополия.