Матабар. II

Большинство из них Ардан прекрасно знал и помнил из уроков и наставлений Атта’нха, но попадались и такие, коих юноша никогда прежде и не видел. К примеру, странный цветок с бутоном, напоминающим голову змеи. С него капало жирное масло, а на лепестках, если приглядеться, можно было различить острые шипы, торчащие хищными клыками.

А еще странная то ли трава, то ли корень, тянущаяся по деревянной стойке виноградной лозой, но при этом куда толще, а еще вдоль её “тела”, порой, распускались желтые бутоны.

Клумбы, выставленные в девять рядов, вытягивались почти на дюжину метров, а венчались профессорским столом, заваленным бумагами. По бокам от него, так же как и в аудитории Конвела, примостились два массивных шкафа. Один, как и в прошлый раз, заполнен книгами, а вот другой - разнообразными приборами.

Среди них Арди опознал лишь микроскоп, который видел на картинках в учебнике. Остальные же таили свои секреты от взгляда юноши. Особенно непонятным оказался тот, что выглядел как макет их солнечной системы.

В центре звезда, а вокруг пять планет, кружащих по своим орбитам. Вот только в их системе наличествовало не пять, а четыре планеты, а некоторые еще и с лунами, так что чем бы это приспособление ни было, оно являлось не астрономическим устройством, а чем-то совсем иным.

Студентки Общего, к коим теперь прибавилось еще порядка тридцати учащихся местного факультета (среди которых Ардан заметил еще одного чистокровного эльфа и пару полукровок дворфов), расположились стоя в конце аудитории - спиной к клумбам, лицом к столу.

К тому моменту, как Арди до них добрался, минуя растения, в зал, с другой стороны, из неприметной двери, спрятанной в дальнем углу, вошел мужчина.

Не старше сорока, в помятой мантии с желтой нашивкой (как и у Конвела), шуршащей в такт столь же неряшливой копне вьющихся, черных волос с редкими седыми прядками. Невысокого роста, с неестественной бледностью, вызванной не недостатком питания, а отсутствием солнечного света.

В белых всполохах высоко подвешенных Лей-ламп слегка мерцали его грязные очки, покоящиеся практически на самом кончике крючковатого носа.

Опираясь на деревянный посох, практически целиком изрезанный белыми рунами, он встал за стол. На его плечах сияли четыре звезды. Трех, шести, пяти и четырех лучей. Словно с каждой следующей звездой, после зеленой, профессор все меньше и меньше видел смысла в количестве силы.