Осквернители

Значит выручать его нужно немедленно.

- Ничего не получится, - опередил его колдун. Судя по тому, насколько серьёзен он был, предположение имело под собой основания.

- Пусть так, - не стал спорить Кручина. – Но попытаться я должен. А тебе советую сгинуть. Ты ни за что не достанешь его живым ни в остроге, ни тем более на площади, под надзором толпы. Хотя, честно сказать, что тут петля, после того, как его вывернуло наизнанку.

Колдун пожал плечами и принялся равнодушно пересчитывать звёзды.

- Кто знает, что может случиться. - вкрадчиво сообщил он. – Особенно с вмешательством скорбников. Теперь его суть меньше зависит от жизни, но они могут это исправить. Ума у них хватит, если можно так звать ту кашу, коя в их котелках булькает. А то, глядишь, ещё чего учудят. В прочем, не думаю. Они здесь не ради него. Так что ты не волнуйся. Пережду какое-то время, а потом отыщу Врыгу в яме, где он несомненно окажется, после того, как в петле повисит.

- Повисит в петле, – передразнил Кручина. – А то, что в нём прячется, будет смиренно ждать твоего появления.

- Именно так. Ты сам слышал, ему это и нужно.

- Брось, колдун. Ты хоть знаешь, что это за тварь?

- Конечно я знаю! Я сам её вызвал.

- Раз так, почему Врыга сбежал от тебя? Почему чуть не убил всех нас? Молчишь? Ничего ты не знаешь.

Колдун действительно не говорил, но согласие на его оскорблённом лице не проглядывало.

- Лучше бы тебе сразу всё рассказать. Глядишь, может и воздалось бы.

Кручина сплюнул, стряхнул со станом комья подсыхающей грязи, и зашагал к выходу. Дальнейший разговор был ему неинтересен. Старик не стал его останавливать.

- Проводи-ка его, Еремей, - буркнул он недовольно, - потом возвращайся. Обсудим болтливость твою.

Подошедший на двор Еремей обречённо склонил плешивую голову.

- Воздалось бы, - забубнил воевода, колотя пальцами по столу. – Погоди, воздастся ещё. Всему своё время.

Поставленный служкой кувшинчик с водой быстро пустел, и в животе у Кручины начинались бурления. Он вспомнил, что давненько не ел, и теперь даже сквозь боль в битых боках ощутил зверский голод.