Осквернители

- Ты оглох, что ли, дурень?

- Закрой рот! - рявкнул Кручина. Настроение у него испортилось хуже некуда, а неисчезающий привкус гнили во рту заставлял через слово плеваться, так что оправдываться перед крепышом, который, судя по тону, приходился этой дыре обладателем, желания не возникло. К тому же платить за разбитые кружки, тарелки и сломанный стул Кручина не собирался, и знал, что Долговязый его в этом поддержит.

На застывшего посреди зала коня, ни хозяин внимания по-прежнему не обращал. Конь, само собой, отвечал на это взаимностью.

- Какого дьявола тут происходит? - взревел Кручина прежде, чем хозяин опомнился. - Что это такое?

Он ткнул пальцем в коня, содрогаясь от ярости. Конь в ответ тряхнул богатою сбруей, развернулся и побрёл к выходу. Хрустнула под копытами дверь; спорщики во дворе малость притихли, но тут же разорались с удвоенной силой.

- Этот ублюдок верхом вломился сюда, свалился на меня, а дружки его с оружием кинулись сверху! Что же ты этого не заметил? А теперь, гляньте, о посуде печёшься.

Да я тебе об голову её перебью, если ещё раз голос повысишь.

Настала зловещая тишина. Тело на полу пошевелилось, но в сознание не пришло, и Кручина решил это исправить. Он сапогом повернул его на бок, и хорошенько, изо всех своих сил, ударил в живот. По полу расплескалась желчная лужа. Тело забулькало, захрипело и с невероятным трудом открыло глаза.

- Вставай, скотина!

Кручина схватил тело за шкирку и рывком оторвал от пола. Пьяный закашлялся; изо рта хлынула рвота.

Расшвыряв по залу остатки еды, Долговязый вернул в прежнее положение стол и помог водрузить поверх наглое тулово. Босяки и оборванцы молча смотрели, крепко сжимая рукояти ножей.

Когда тело рухнуло на столешницу и одна из ножек, не выдержав, надломилась, крепыш принёс с кухни щербатый тесак. Инструмент, скорее всего не имевший там применения и приготовленный как раз для таких случаев, был туп, как лапоть, но вселял ужас одним своим варварским видом. И теперь крепыш надвигался на них, поигрывая тесаком, словно тросточкой.

Губы его побелели, а маленькие тёмные глаза впились в Кручину, словно крюки. Отступать, похоже, он не собирался.

- Заплатите за ущерб, а потом проваливайте отсюда, пока я из ваших кишок колбасы не скрутил.

Он остановился на половине пути, аккуратно подвинул в сторону лавку, и хлопнул лезвием о ладонь.

- Я человек терпеливый, но всему есть предел.

Долговязый снял топор с пояса и отшвырнул ногой уцелевшую миску.