Осквернители

Скрежет ломаемых досок перерос в оглушительный треск и ящик, снова подпрыгнув, завалился и рухнул за постамент, разлетевшись по полу кучей обломков. Не дожидаясь, пока Врыга бросится к ним, Кручина схватил Яна за шею и оттолкнул, после чего, скрежеща от бессилья зубами, отступил сам.

- Ну что ж, - тихо сказал он, невесело ухмыльнувшись. - Вот и конец.

Но мальчишка вскочил, и выкрикивая белиберду, собранной солью резво вывел посреди пола почти правильный круг. Как только символ замкнулся, земля содрогнулась.

С невидимого теперь потолка посыпалась крошка, колонны накренились, задрожали от напряжения. Стены пошли глубокими трещинами, сбрасывая остатки расписной штукатурки. Потом с оглушительным грохотом обрушился купол; он завалился, прокатился по крыше, и скрежеща каркасом, рухнул во двор. Дверь едва не сложились, но массивная притолока выдержала, покосившись вместе с половиной стены.

- Сюда, - закричал Ян, швыряя в сторону опустевший мешок. - Скорей!

Круг, которым он себя оградил, не пострадал - ни ветер, ни камни не навредили ему.

Не упуская из виду обломки ящика, Кручина медленно отошёл, и едва перешагнул линию соли, как грохот утих.

То, что случилось потом, повергло бы в ужас любого. Откровенно говоря, оно и повергло - даже годы спустя, ни один из тех, кому злою судьбой было велено оказаться поблизости, не вспоминал Камышовый погост и ту страшную ночь без тени испуга. Каждый готов был поклясться, что едва пережил эту ночь, и безусловно каждый видел в том чудо. Но все, до единого - стража, местные, и даже солдаты - прекрасно осознавали, что не смотря на всякие чудеса, сбежать без оглядки было лучшей идеей.

Потом говорили, что нечисть валила туда будто по зову врага человеческого. Словно в недрах брошенной церкви восстал сам нечистый и созвал своё племя на чёрный шабаш. И племя ответило. Неистово лая и воя, каркая, визжа, и рыча, оно голосило над городом. Чудища ломились сквозь чащу, топтали поля и валили деревья. Они кружили по небу, хлеща крыльями крыши лачуг, вставали с разверстых могил, ломали кресты, бесновались на городских стенах, и драли скотину.

А люди хватались за вилы и топоры, держали детей и громко молились, не чая дожить до утра.

- Ты снова пришёл, - низкий нечеловеческий голос загудел в стенах проклятой церкви будто эхо далёких раскатов. – Ты снова явился ко мне. Будем считать это глупостью?

Кручина молчал. Ян сложил у лица руки и, крепко зажав в них крохотный уголёк, тихо наговаривал оберег.