Волшебство не вызывает привыкания-2

Мои спутники, пусть и нервничали, но к процедурам отнеслись с понимающим смирением. А вот у меня при виде самодельного штатива, в качестве которого использовалась старая советская вешалка на треноге, невольно подступил ком к горлу.

– Доктор, а может, обойдёмся без всего этого?

Коляныч смерил меня внимательным взглядом слегка мутноватых глаз и отрицательно покачал головой:

– Тебе двойная доза нужна будет, пожалуй…

И с этими словами подвесил ещё один пакет на рогатину вешалки, увенчанную потрескавшимся пластиковым шариком.

От укола захотелось заорать и бежать прочь без оглядки, но я громадным усилием воли заставил себя лежать смирно. В такие тяжёлые минуты очень помогала какая-нибудь искромётная шутка, но в разгорячённую голову ни одна так и не постучалась. Лишь, когда Коляныч направился к следующему пациенту, оставив меня в покое, я смог кое-как вздохнуть перехваченным спазмом горлом.

Во рту вновь поселился знакомый привкус крови – на этот раз прокушенной оказалась нижняя губа.

Позеленевшая шкала опыта замерла на отметке в двести пять пунктов из необходимых трёх сотен, так что в распоряжении у меня пока имелось лишь одно очко на улучшение параметров, полученное при достижении второго уровня. Сейчас мои характеристики выглядели следующим образом:

Телосложение = 1+(-1).

Тавматургия = 3+.

Энергия = 2+ (-1).

Разум = 2+ (-1).

Даже без подбрасывания монетки ясно, как божий день – нужно поднимать многострадальное Телосложение.

Глубоко вздохнув, словно перед прыжком с вышки, я ткнул в самый нижний плюсик. На этот раз зрение полностью меня не покинуло, но в глазах заметно потемнело, а тело будто парализовал разряд проклятого шокера. Не то, чтобы совсем уж больно, но ощущение точно не из приятных. Вдобавок, мозги начали понемногу вскипать, как суп-пюре в микроволновке.

«Дурак! Нужно было взять тавматургию, чтобы больше убивать…»

Я мысленно пожелал умнику отправится в то место, на которое обычно находят себе приключения, и потерял сознание.

Время, проведённое в царстве Морфея, пролетело не так уж и незаметно – в голове вовсю роились мысли и чужие голоса, будто память, сдерживаемая медикаментозной блокадой, изо всех сил пыталась прорваться наружу.