Тёмный Лекарь

Молодёжь, конечно, во все века больше интересовалась развлечениями, чем погоней за знаниями, но нельзя же быть настолько невежественным. Придётся и в этом его просветить.

— Никакой суд с этим не согласится. Согласно эдикту тысяча сто шестого года, аристократ в своём жилище обладает всеми правами на защиту, в том числе вплоть до права убить любого, кто вторгается на его территорию.

Кажется, у Ольги прошёл первый шок от моего вмешательства, и теперь я заметил, что она уже практически не смотрит в сторону Уго.

Похоже, она смирилась с происходящим и решила полностью доверить эти переговоры мне. Так что единственное, что она в итоге сказала, это уточнила, действительно ли существует такой закон.

— Конечно, — ответил я ей, — я его сам написал.

Всё-таки образование хромает и у моего потомка тоже. Конечно, можно было бы предположить, что спустя тысячу лет этот закон мог измениться.

Зная, как работает государственный аппарат и как аристократы цепляются за свои привилегии... в общем, шанс, что я ошибаюсь, настолько мал, что его можно даже не учитывать.

Тем временем Уго совсем распсиховался. Истерично смеясь, он выплеснул на нас очередную порцию своего невежества:

— Вы? Аристократы?! Может, ты хотел сказать «Жалкие пиявки»? То, что вас причисляют к благородным, — это всего лишь недоразумение и подачка за то, что вы верно служите нам, настоящим одарённым.

Как же он мне уже надоел. Уже понятно, что мозгов уйти вовремя ему не хватает. Но слушать этот тупой трёп выше моих сил.

Но и убить его прямо сейчас на месте будет невежливо по отношению к Ольге. Всё-таки, по документам, как я понял, именно она считается хозяйкой этого помещения.

Значит, на неё лягут все необходимые формальности в общении с городской стражей и судом.

Девушки — существа сердобольные. Даже таким придуркам они готовы дать шанс, в надежде, что те исправятся. Надеюсь, что она всё же не из таких.

Но вся эта проблема решается довольно легко.

— Знаешь, Ольга, отчего представителей клана Веласко не принято пускать в приличные дома? — светским тоном поинтересовался я у своей родственницы.

— Почему? — растерянно переспросила та.