Прогнившая Империя

– Ничего особенного, просто сказала, что с ее оружием, ей надо считать себя поддержкой, а не бойцом, это ведь основы строения команд, разве ей не говорили об этом раньше?

– Может и не говорили – задумчиво протянула Хэби – Инструктора в первую очередь пытаются сделать из нас Воинов Духа, а не команду. Воин Духа независимая боевая единица, вроде так нам говорили. От нас требовали научится защищаться самим, а не полагаться на других, в группах тоже поощрялись индивидуальные возможности, а слаженность нарабатывалась в после.

И даже так, нас учили полагаться на самих себя, ведь в настоящем бою, противник сделает все, чтобы разъединить группу, и мы должны иметь все шансы выжить после такого. Поэтому дальнобойное оружие или поддержку, инструктора обходили стороной. Все что удалось с них вытянуть, дальнобойное оружие либо бессмысленно, либо слишком дорогое. Поддержка же, не способная защитить саму себя, лишь обуза для команды.

– Глупо, лучник в команде, способен серьезно изменить исход боя.

– Не я подобное решаю – пожала плечами девушка – Спроси у Крампа.

Так и сделаю по возможности. Перед нами показалась дверь в холл, и разговор затих сам собой. В глаза сразу бросилось присутствие третьего кресла. Адель сидела за своим рабочим столом и со скукой на лице, читала очередной документ, в кресле неподалеку от нее сидела Лейла и попивала чай. Хэби бросила мимолетный взгляд на подругу и направилась к столу.

– И почему моя подруга такая грустная сегодня? Неужели вся вина в этих бумажках? Так почему бы не отбросить их и не заняться чем-то более интересным? – спросила девушка с улыбкой на лице.

– А чего радоваться? – устало произнесла Адель – одни запросы на покупку множества вещей разной степени полезности. Будь проклят тот день, когда я согласилась стать экономистом агентства. Дай мне пару минут, не хочу оставлять эти бумаги на завтра.

Звонкий стук привлек мое внимание. Лейла, поставив чашку на столик перед собой, поднялась с кресла и с решительным выражением лица, направилась к нам.

– Хэби.

Повернувшись на голос, девушка безразлично посмотрела на подругу. От такого отношения, в глазах Лейлы мелькнула боль, закусив губу, девушка поклонилась:

– Прошу прости меня.

– За что? – холодно спросила измененная.

– За то, как вела себя вчера, за то, что указывала тебе, что делать, за все, чем я могла тебя обидеть – голос блондинки был твердым, не дрожал.