Каникулы бога Рандома - 2

Лишь изредка она опрокидывала рюмку коньяка и просто сидела, иногда спрашивая меня о чём-то, но только для вида. Когда стемнело, слуги разожгли камин, и она, как заворожённая, смотрела в огонь. Ей был нужен кто-то, кто просто побудет рядом, а, кроме меня, ей не к кому было обратиться.

* * *

Кремация деда Озерова состоялась утром, а церемония у родового склепа в полдень. За несколько минут приехал император со свитой, два светлейших князя и Гагарин со своими людьми.

По случаю отличной погоды церемонию устроили на улице.

Урна с прахом стояла на специальном гранитном постаменте с выгравированными потоками воды, символизировавшими силу рода. А собравшиеся, пожелавшие сказать прощальные слова, стояли перед постаментом на выровненной площадке с крохотным прудиком, формой своей полностью повторявшим озеро, которого теперь не существовало.

Я прощальную речь доверил говорить Игорю, так как сам мало успел пообщаться с дедом. Хотя впечатление он на меня произвёл самое наилучшее.

За мной несколько слов сказали Ксения Альбертовна и Елена — старшая дочь Озерова.

После них слово взял император.

— Я знал Альберта Эдгаровича почти с рождения, — проговорил он и улыбнулся. — Мы с ним в своё время много времени провели за обычными мальчишескими забавами, о которых сейчас говорить я, конечно, не стану. Потом жизнь нас раскидала, но я всё равно всегда помнил об этом человеке, как о мужественном и сильном мужчине. Что, собственно, и подтвердили события последних дней. А то, что он ушёл от нас во сне, улыбаясь, лишний раз говорит о его заслугах.

Если даже смерть отнеслась к нему благосклонно.

«Ты даже не представляешь, насколько прав», — подумал я.

Выступило ещё несколько человек. Все говорили примерно в одном и том же ключе, что человек это был хороший и жизнь свою прожил достойно.

И в тот момент, когда уже вроде бы все выступили, к небольшой трибуне откуда ни возьмись выскочил Николай Григорьевич. Он был растрёпан и взвинчен.

— Ваше Императорское Величество, — проговорил он, нервно сглатывая слюну, — я прошу прощения за происходящее, — после чего он обратился к распорядителю похорон, искоса поглядывая на меня.

— Я прошу вскрыть завещание Альберта Эдгаровича для ознакомления.

— Почему такая спешка? — удивился тот. — Есть же протокол!

— У меня есть все основания полагать, что документы были подменены! — выдал Туманов, обернувшись при этом в сторону императора.

Тот, мягко говоря, был ошарашен происходящим.