Мастер темных Арканов

Пока я решал, что бы ещё придумать, чтобы отмазаться, Волконская сменила тактику.

— Ну Пашенька, приходи... Честно-честно всё хорошо будет. Пожалуйста... Я за тобой приеду! Всё правда будет в порядке...

Тут вдруг мне вспомнились слова Остермана по поводу дуэлей. Блин, а вот тут Варвара права. Мне надо привыкать к местному серпентарию. Делать то, что здешний Павлик, судя по всему, не делал. Социализироваться, короче.

— Ладно, — вздохнул я. — Заезжай только сама.... но...

— Конечно-конечно-конечно! — обрадованно завопила в трубку девушка и, даже не думая меня дослушать, выпалила: — Ты лучший! Заскочу к тебе на следующей неделе.

Обсудим твой наряд!

И не успел я ничего возразить, как услышал гудки. Блин, это какой-то тайфун, а не девушка. Ещё же и подарком озадачиться надо. Вот последнее с радостью спихну на гнома. Пусть выкручивается. Управляющий он в конце концов, или где? Пусть выбирает. И наряд... Покачав головой, подвинулся ближе к монитору и, положив руки на клавиатуру, занялся делом. То есть учёбой.

***

— Что это было, сын? — Степан Вишневецкий откинулся в кресле и строго посмотрел на скромно сидевшего напротив Федора.

— Что? — явно не понял тот вопроса.

— Федор, — тяжело вздохнул Степан Аркадьевич, в очередной раз пожалев, что единственный законный наследник рода Вишневецких такой недалёкий человек. С кровинушкой ему не повезло, но, как говорится, детей не выбирают. О вчерашнем происшествии князь узнал не от Федора. Тот ничего не соизволил рассказать отцу, за что уже получил по полной программе.

Сообщили ему два не менее тупых телохранителя, что позволили княжичу ввязаться в эту глупую дуэль. И теперь уже по всему городу поползли слухи о том, что наследника Вишневецких побил сын изгоя. Позор!

— Да папа! — взгляд у сына был как у побитой собаки. М-да, не такими должны быть глаза будущего главы рода. Но, будем надеяться, что в академии, куда в этом году будет поступать Вишневецкий-младший, из него сделают человека.

— Что, да папа? — передразнил его глава рода.

— Какого хрена ты полез к Черногряжским, а? Зачем стал марать руки об изгоя? Да еще проиграть умудрился.

— Но папа! — искренне возмутился тот. — Павел никогда не отличался особыми способностями. А здесь сам задираться стал.

— Сам стал, значит, — с плохо скрываемой насмешкой просверлил его взглядом Степан Аркадьевич.

— Именно сам! — заверил его отпрыск.

— Мне похрену, кто там что начал! — внезапно рявкнул Вишневецкий-старший, и его сын втянул голову в плечи.