Кодекс тени

Валерий Лебедев взбесился и сказал: "Идиот, твой ничтожно маленький клан будет уничтожен Лебедевами за минуту". На это Александр Орлов ничего не ответил, лишь кратко намекнул, что ещё один такой выпад, и он здесь больше работать не будет. Больше он уже ничего не осмелился кричать, и мы в спокойной обстановке двигались к казарме. Пока мы шли, я решил спросить: "А вы ведь глава совета мобилизации?"

Орлов удивлённо поднял бровь и спросил: "С чего такие выводы?" Ну как, Лебедев вас боялся, а он был членом Совета. А значит, вы — глава.

Орлов улыбнулся и сказал: "Потрясающая наблюдательность, молодой человек. Да, я глава совета, а вам что-то нужно?" Да, — замявшись проговорил я. — А вы же всех людей в армии знаете? Ну не всех, но многих — Орлов заметно погрустнел и спросил. — Хочешь про отца узнать? Откуда вы знаете? — удивлённо спросил я. Орлов всё с тем же грустным выражением лица сказал: "Услышал ваш разговор с Лебедевым". Я посмотрел на Орлова и увидел, что с его глаз текли слёзы. Я удивился, но не показал этого. Вместо этого я спросил: "Вы знали моего отца?" Орлов сказал: "Хороший был человек". Я шёпотом сказал: "Значит он всё-таки мёртв". У меня на глазах навернулись слёзы. Орлов то ли заметил это, то ли услышав мой шёпот, сказал: "Пока он не мёртв, но скоро умрет". Я пытаясь сдерживать эмоции, что ,безусловно, у меня плохо получалось делать, спросил: "Вы можете меня к нему провести?" Орлов подумал пару секунд, которые длились для меня вечность, и ответил: "Так-то не положено, но как я могу отказать ребёнку в его горе?" Он показал рукой в сторону развилки, которая уходила вправо, словно говоря мне: "Иди за мной". Дорогу до палаты отца мы шли молча. Я вспоминал счастливые моменты из жизни, связанные с отцом. Иногда позволяя себе всплакнуть. Я не боялся, что Орлов меня за это осудит. Он хоть и принадлежал к клану, но у него хорошие отношения и с обычными людьми. Я не боялся, что он что-то сделает, если я покажу слабость. Но не выглядит этот человек так, будто может ударить в спину. Он пошёл мне на уступки — ведёт меня к отцу. Хотя из-за этого его могут снять с должности. Исходит от него что-то знакомое, родное, как будто он мой родной дедушка, а не совершенно незнакомый для меня человек. Большая у старика душа. Даже не знаю что он делает в это змеином клубке, с сочащейся желчью. Так гуляя по миру прекрасных, но нагоняющих грусть воспоминаниях. Мы дошли до палаты отца. Пришёл в себя я от того, что Орлов потряс меня и сказал, что мы пришли.