Песнь койота

Город будто затаился, распахнув перед ними свою хищную пасть. Холодный порывистый ветер шнырял по пустым улицам и подворотням.

– Куда все подевались? – пробормотал себе под нос Найрад, оглядываясь вокруг.

Ричи направил нос по ветру и принюхался.

– Эта карантинная зона, – ответил пёс, – пару дней назад здесь провели мощную зачистку.

– Что это вообще значит? – поинтересовалась Кейса.

– Анти эвакуировали местных жителей, по крайней мере, тех, кто согласился сложить оружие. После этого сбросили газовые бомбы, чтобы уничтожить затаившихся оборотней.

Найрад различал в воздухе едва заметный запах газа, но с трудом мог представить подобное зверство.

– Неужели всё так серьёзно? – хмуро спросил он.

– Более чем, – ответил Ричи, – есть и хорошие новости. Какое-то время в этом районе будет спокойно.

– Мы сегодня спать будем? – Кейса зевнула, прикрывая рот рукой.

На неё было жалко смотреть. Казалось, девчонка свалится с ног от усталости в любой момент. Да и ему с овчаром тоже требовался отдых.

– Я осмотрюсь, – вильнув хвостом Ричи рванул вниз по улице. Похоже, из всех троих он легче всего переносил утомление.

После безопасного времяпрепровождения у Агнесс, внешний мир вызывал у Найрада странные эмоции. Будто он отдохнул в пятизвёздочном отеле на Канарах, а теперь вернулся в спальный район, кишащий гопниками. Здесь дела обстояли намного хуже, чем в провинциальном гетто.

Ричи остановился посреди улицы в нескольких кварталах от них и призывно гавкал.

Найрад чувствовал, что ему не помешало бы поспать пару-тройку часов. Запасы энергии стремились к нулю, он очень утомился за ночь, постоянно сканируя местность. Погоня, драка и трансформация тоже отняли много сил, так что теперь он еле волочил ноги.

Кейса зашагала по улице, Найрад плелся за ней чуть поодаль. Вдруг из подворотни к девчонке метнулась какая-то тень.

– Тётенька, еды! – вопил пацанёнок противным голосом, дёргая её за рукав.

На вид ему было не больше семи лет. Что он делал здесь один, оставалось загадкой.

Кейса начала рыться в рюкзаке. Вскоре к человеческому детёнышу перекочевали две банки консервов и хлебцы. Сорванец просиял улыбкой и испарился также быстро, как и появился.