Песнь койота

Через пару секунд щёлкнул выключатель, и крохотная лампа осветила подвал слабым мерцающим светом. Они оказались в узком коридоре, вдоль которого располагались пустые тёмные камеры.

– Готова? – спросил Яр.

Мирта решительно кивнула.

– Дальше пойдёшь одна. Найдешь грязнокровку в конце коридора.

Мирта хотела что-то спросить, но куратор уже тарабанил пальцами по железной двери.

– А если… – начала было она.

– Всё будет тип-топ! – оборвал ее Яр. – Главное не подходи близко к решётке, – добави он захлопывая за собой дверь.

Мирта осталась в подвале наедине с запахом плесени и прошла по коридору, разглядывая отсыревшие стены с кирпичной кладкой.

Последняя камера не пустовала. Мирта разглядела узника сквозь ржавую решетку.

Убранство внутри камеры или, точнее сказать, клетки было нехитрое: кровать с железной сеткой, старый письменный стол, допотопный компьютер и несколько потрепанных книг на полу.

Инго лежал лицом к стене, уткнувшись в подушку, и никак не среагировал на звук приближающихся шагов. Сквозь дырки на одежде виднелись ссадины и синяки.

Мирта позвала приятеля по имени. Оборотень вздрогнул, но не отозвался. При всем желании, он не мог почуять в ней волчицу. Никто из сородичей не мог.

– Эй! Я поесть принесла, – она попыталась установить контакт, в надежде, что Инго узнает ее по голосу.

Пленник напрягся всем телом. Поднял голову и посмотрел на визитёршу. Это был страшный взгляд. В нем не было ни злобы, ни боли, ни интереса. Он смотрел на девушку, как на надоедливое животное, в очередной раз нарушившее его покой.

Вблизи Инго казался ещё более тщедушным. Кровоподтёки и худоба придавали его лицу черты мученической отрешённости.

Сердце Мирты снова сжалось от сочувствия. Она поняла, насколько сложной будет эта миссия. Изо дня в день приходить сюда и смотреть на все эти издевательства, не проявляя никаких чувств.

Ей захотелось убежать. Сказать Яру, что она до смерти боится оборотней, диплом купила в переходе, а вступать в охотничью организацию ей не позволяет религия. Поехать домой, уткнуться в подушку и рыдать несколько дней напролёт, а потом забыть всё, словно страшный сон.

– Как себя чувствуешь? – нейтральным тоном спросила Мирта первое, что пришло в голову. И тут же поймала себя на том, что вопрос прозвучал как издёвка, учитывая состояние пленника.

Инго приподнялся на локтях. От него веяло холодом. Лицо парня исказила гримаса гнева. Челюсти подались чуть вперёд, на скулах выступила шерсть.