Песнь койота

Энергия разливалась по всему телу Найрада приятным покалыванием, запуская процесс трансформации.

– Стоп! – приказала Агнесс.

Женщина встала между ними, раскинув руки.

Агнесс мысленно велела обоим сбавить обороты.

Найрад нахмурился.

– Тварь заслуживает смерти, – мысленно прошипел он.

– Да? – многозначительно спросила Агнесс.

– Он убивал, – с жаром выпалил Найрад.

– Не только он, – холодно ответила женщина.

Найрад осекся. А он-то надеялся, что его поступки остались в прошлом. Похоже, Агнесс покопалась у него в голове, пока он валялся в отключке.

Найраду вдруг стало противно от самого себя. Их диалог выглядел как игра в гляделки.

Кейса скучала, а пёс придурковато пялился в потолок, будто там показывали мультики. Вероятно, Агнесс заворожила его, чтобы не бодаться сразу с двумя упрямцами.

Найраду стало невыносимо находиться с ними в одной комнате.

Агнесс ясно дала понять, что драки не будет. Не дожидаясь, пока она заставит их пожать друг другу лапы, оборотень развернулся и направился к выходу.

Женщина не стала его останавливать.

Страж даже не проводил его взглядом, что только подтверждало догадку по поводу вмешательства в сознание.

Найрад отбежал от домика и перекинулся. Солнце сияло и искрилось высоко над горизонтом, ноги гудели от напряжения, хотелось бежать быстрее ветра.

Душа разрывалась, но не было слёз и даже слов, чтобы выразить ноющую боль в груди. Как эти твари могли так издеваться над щенками и убивать невинных волчат?

Найраду хотелось закопаться в жухлую листву, чтобы никто не нашёл его до весны, но нельзя.

У него есть долг, о котором напомнила ему Агнесс: объединить волков против жестокости Анти и лживой политики вожаков. Если всё время ныть и пребывать в депрессии, ничего не получится.

Он много раз пытался убежать от своей природы, но это принесло только разочарования. Может, пришло время сменить тактику?

Найрад мысленно открыл двери внутренней клетки. Минорный волчий вой огласил окрестности. Из груди рвался наружу мощный и сильный зверь. Он протяжно выл, задрав голову к небу.

Волк поведал небесной сестрице все горести и переживания в одиноком вое. Светило молча внимало этой мольбе и, казалось, сжигало эмоции, даруя приятное опустошение.

Волк облегчённо вздохнул, захлопывая дверь внутренней клетки, теперь уже нет пути назад.

Когда Найрад вернулся в избушку, уже стемнело. На душе была пустота и невесомость. Страж, в отличие от него, не явился к ужину, а мирно посапывал на лежаке в углу. Чересчур сладко и беззаботно.