Потусторонний. Книга 4

Но ведь не стоит забывать и о том периоде моего становления, когда сил, как таковых, у меня не наблюдалось. Да, было много подай-принеси, да, с раннего утра и до поздней ночи служение и учёба у Грайбая Белого, но потом, обретя свободу, но не заработав достойного ранга, я уже шёл к цели.

И на том пути хватало демонов сильнее меня. Как-то ведь преодолел столь занимательные трудности.

Я вышел на улицу, вдохнул тёплый вечерний воздух. Уже август? Да, вроде бы август. Со всей этой кутерьмой банальные календари теряются.

Хотя удовольствие от жизни можно получать и сиемоментное. Я улыбнулся, наслаждаясь теплом и уютом тихой улочки. Справа от меня горела вывеска кафе, а под ней в большом окне уютного заведения, за мерцающим неоном «После 21.00 выпечка на 20% дешевле», сидела за столиком парочка влюблённых. Она ела круасан, а он смотрел на подружку взглядом, который включал в себя всё возможное восхваление и почитание на свете.

Наверное, моих сверстников. Однако я проводил их взглядом столетнего старца. Фу. Соберись, Илья! Рановато песком дорожки посыпать.

Передо мною возникла Княгиня. Она зависла в воздухе, сложив призрачные руки на призрачной груди. Взгляд не предвещал ничего хорошего, вмещая в себе тревогу и негодование. Вы, девочки, сговорились что ли? Я закатил глаза:

— Ну ма.

Напарница вздёрнула бровь, и возмущённо мотнула головой.

— Ну чего ещё! — взмолился я.

Она указала на машину и дала понять, что нам надо поговорить. В целом да, мне тоже хотелось с ней пообщаться. Однако с этими погружениями в транс надо следить за временем. А так как вечер, как водится, наступил внезапно, нужно поспешить с приготовлениями.

— Подожди, — я достал телефон из кармана, а потом вытянул визитку. Набрал номер с пластика, старательно не глядя на Княгиню.

Слава всему хорошему на звонок ответили почти сразу же.

— Доброго вечера вам, ваше высокопреподобие.

На том конце что-то невразумительно пробурчали. Затем откашлялись.

— Слушаю, — наконец промолвил игумен Пётр. Я живо представил себе как он сидит в тёмной келье без мебели, в чёрной рясе, на простенькой табуретке и с телефоном у уха. А вокруг пустота.