Церемониймейстер холокоста

Вот перед глазами распахнулась гудящая пелена, обожженное тело готово было лопнуть от внутреннего давления, и капли крови просачивались сквозь поры кожи, уносясь в глубины, где уже пробуждались от сладкой дремы проголодавшиеся обитатели, и прочь откуда так стремилась Жаба.

Судорожно загребая задними лапами, она пронеслась меж полей раскинувшихся колышущихся нитей. Оканчивающиеся выпуклыми стеклянными глазами, нити сходились к крошечным губам, под которыми едва обозначались шевелящиеся ротовые полости. Последним усилием вытолкнувшись на поверхность, Жаба хрипит и отплевывается кровавой мокротой, проникшая в гортань и желудок океанская слизь медленно разъедает плоть.

Кое-как придя в себя, Жаба беспомощно огляделась по сторонам, тщетно надеясь обнаружить хоть пядь суши. Где-то невдалеке виднелись, едва различимые сквозь ржавую пелену тумана, блуждающие контуры утесов; к ближайшему и погребла она, пустив в ход весь остававшийся еще запас сил, не щадя себя, стремясь во чтобы то не стало достичь земли, сберечь потомство, пока в конец обваренная не опуститься в жуткую пучину.

Бросив всю волю на достижение поставленной задачи, она слишком поздно поняла роковую ошибку, когда из взвеси выдвинулся мощный жилистый торс колосса, рассекающий пенящиеся волны.

Сейчас ее разобьет в лепешку о непреступную гору мускулов!

С заоблачных высот, оттуда, где хмурые небеса подпирал хребет живого утеса, камнем упал канат из переплетенных меж собой толстенных колонн, увенчанных алчными рогатыми головами.

Но они так и не успели пожрать ее. Возникшее сильное течение дернуло пловца вниз, потащило в расширяющуюся со страшной быстротой воронку, жадно засасывающую клочья упавшего в слизь тумана.

Не удержав, Жаба выпустила сетку – топор был давно утерян, – и та канула в клокочущую воронку. Горестно растопырив лапы, Жаба погружалась туда же.

Невосприимчивые к бушующей стихии, из водоворота вынырнули тритоны, влекущие облепленные водорослями колесницы. Зеленая одутловатая плоть возниц пузырилась через доспехи из известняка и ракушек.

Лидер замахнулся каменной пикой, намереваясь пронзить Жабу.

Чернильный омут безысходности распахнулся над потерявшей детей; задыхаясь от ярости и горя, она перехватила занесенное оружие и направила вверх и обратно, вонзив в живот наездника, да так, что наконечник показался у того из спины.

Вздрогнув, он попытался достать ее клешней, но уже медленно соскальзывал в глубину, цепенея.