На благо чужого мира. Патрульный

— Еще несколько дней больное место будет немного дергать, но дышать уже станет легче, заживет быстрее и некоторые нагрузки станут более безопасными, но без перебора! Желательно воздержаться от резких движений и фехтования.

— Спасибо огромное, но как же вы?

— Я весьма вовремя позавтракал, — улыбнулся старик. — Так что располагал достаточным количеством энергии.

— Но тогда может было лучше вылечить ир Парвиля, нашего капитана? Он-то пострадал куда больше, чем я... — вспомнил Кальвадос о тяжелораненном.

— Еще ночью я наведался к больному, кое-что успел сделать, но совсем немного — очень уж мы вымотались за дорогу. У него тяжелое состояние, но теперь хоть стабильное. К нему еще наведаюсь. А вас лучше я сейчас немного подлечу, потом может и не подвернется случай, сами понимаете, какая тут у вас последние пару дней беготня.

— Ну да... — согласился парень с доводами дэума Куно.

Разговаривая о делах служителей Единого и о сотрудничестве храмовников с СОУП, Кальвадос пошел провести дэума Куно и в основном молчавшего Ургона на подворье.

Перед крыльцом они застали ир Гролса, спорящего о чем-то с Чертовкой. Демоница тут же отшатнулась, завидев выходящих на улицу людей. Ее лицо выражало крайнее недовольство и неприязнь.

— А, импурова[1] дочь... — также не выказав радости заметил ее храмовник, а Ургон испуганно осенил себя защитным знаком.

— Святоша... — с кислым выражением лица произнесла Чертовка и отступила подальше, будто опасаясь, что бело-желтая накидка старика коснется ее.

— Ха, какая ирония! Светоносный и демоница заодно в поимке хташа.

— Тебе повезло импурова дочь, что сейчас ты действуешь во благо Единого. Но запомни, только я увижу, что ты отступилась от поставленной задачи, сделаю все возможное, чтоб твоя нечистая кожа подгорела в ореоле Единого! — предостерег ее дэум Куно.

Для Кальвадоса это показалось несколько лишним, демоница, вне всякого сомнения, должна представлять, что ее ждет по нарушению Договора.

Но, с другой стороны, он обрадовался оброненному храмовником замечанию в ее адрес — слишком уж раскованно она себя здесь чувствовала и вела.

— Ну да, как же, как же... — обронив последние слова, Мириил с гордо поднятой головой прошествовала за ворота. «Не иначе как в сторону таверны», — подумал Кальвадос, посмотрев ей вслед.

— Все безрезультатно, — покачал головой ир Гролс, — что хочет, то и делает, слова лишнего о хташе не вытянешь.