На благо чужого мира. Патрульный

Англичане обычно, если не намечалось срочных дел, отдыхали после каждой выполненной работы, а некоторые из них отдыхали после этого и дольше, в силу необходимости восстановить подпорченное здоровье.

Ир Гролс жил и работал в Триззумском отделе вот уже как два десятка лет и редко надолго отлучался с насиженного места. Впрочем, подобным образом жили практически все патрульные. Необходимость постоянно присматривать за дырами привела к тому, что возникавшие небольшие патрульные посты превращались со временем в подобные этому укрепленные форты.

И как-то мало кто задумывался о том, что нужно отдыхать где-то подальше от рабочего места, ставшего и домом тоже. Хочешь отдохнуть — будучи в резервном десятке можешь заняться охотой или рыбалкой. Наскучило сидеть на одном месте — можно съездить с деревенскими на ярмарку, а если и это надоедает — всегда есть не такой уж и далекий Ирк, где и вовсе можно отдохнуть от привычной обстановки, увидеть что-то новое, узнать новостей, накупить всякой всячины на снятое в Имперском банке жалованье.

В общем, коренные риоссцы и выходцы, работавшие здесь, находили себе отдых и занятия «для души». Но Кальвадос так не привык. Уж если работать, то с долгожданным месячным ну или по крайней мере двухнедельным отпуском. И если отпуск, то не у родителей на даче или у бабушки в селе, а на море с друзьями или гуляя по чужим городам, историческим достопримечательностям в других странах.

Эх, как же ему не хватало в такие моменты Земли! И как ему надоел этот лес, лес, лес...

Правда он не раз себя ловил на мысли, что начинает хандрить и впадает в мечтательное состояние, когда ничего из ряда вон выходящего не происходит в его жизни. У него и раньше такое происходило, в родном мире. Но там можно было, в крайнем случае, сорваться неожиданно с места и укатить куда-нибудь на пару дней.

«Так, значит, скоро что-то случится, — через пару дней такой весенней хандры отметил для себя Кальвадос. — Перед тем как нарвался на дракона, тоже так маялся. Лишь бы на этот раз поменьше чертовщины...»

И его внутренний «барометр неприятностей» (как он про себя назвал это чувство) не обманул и на следующее утро он в числе десятка Верга несся по дороге к той части леса, где обнаружили всплеск активности дыры.