На благо чужого мира. Патрульный

Двузубье просыпалось: на улицах встречались горожане, спешившие по своим делам, из пекарни уже доносился вкусный запах свежей выпечки, открывались ставни, погавкивали на прохожих собаки. Казалось, в городке вовсе и не случилось побоища пару дней назад. Лишь выехав на площадь, Кальвадос увидел последствия той ночи.

Мастеровые уже кое-где подлатали стены домов, по которым приходились удары хташа и вставили стекла в разбитые окна. Колодец практически собрали, осталось лишь установить назад разобранный барабан и навесить ведро с цепью.

Центр площади Кальвадосу пришлось объезжать — мостовую только начали чинить, и он боялся, как бы Фурм не оступился о вывороченные из нее булыжники и проделанные копытами хташа рытвины. Задрав голову вверх, молодой человек осмотрел крыши — арбалеты тоже убрали.

Заехав во двор таверны, он нахмурился — места существенно поубавилось. Заслышав стук копыт, выбежал сонный мальчишка, кутаясь в старый кафтан.

— Чего изволите, ллойд? Откушать у нас можно, если вас не стеснят неудобства, а вот комнаты все заняты, — шмыгнув носом, сразу предупредил мальчишка.

— Комната мне не нужна, я по делу, — ответил он, спрыгивая с коня. — Лошадь есть куда поставить?

— Стойла заняты, ллойд, если ваш конь потерпит под временным навесом, я его отведу.

— Хорошо, — кивнул молодой человек, бросая служке пару медяков.

Несмотря на ранний час в общем зале присутствовало довольно много народу. Часть из них были в имперской военной форме, другие — просто в дорожной одежде и обвешанные оружием. Разглядывая их, Кальвадос решил, что возможно последние прибыли из Управления СОУП Марениса.

— Уважаемый, где остановился Пиррэт Гролс? Я из его команды, — обратился патрульный к зевающему трактирщику.

— Он снял несколько комнат, но сейчас ир Гролс в отдельном зале, — узнав молодого человека, ответил трактирщик, отчаянно пытаясь подавить зевоту. — Уж жду-не дождусь, когда вы съедете, — проворчал он вслед подходящему к двери Кальвадосу.

Патрульные встречали молодого человека с нескрываемой радостью, а от дружеских хлопков у него уже начали саднить плечи. Ир Гролс сдержанно улыбаясь, пригласил его за один общий стол, сдвинутый из тех, что находились в зале.