На благо чужого мира. Патрульный

— Ну что ж давай попробуем, наколем гада. Ир Гролс отдавайте приказы вашим людям, будем атаковать, — обратился к главе Триззумского отдела англичанин. — Роберто гранаты еще остались?

— Две, кэп, и вон там еще одна невзорвавшаяся мина. Думаю, у меня силенок хватит ее, как следует катнуть.

— Отлично, мы идем вместе с нашим храбрецом воплощать его сумасшедший план, похоже, ему сегодня везет, и мы, возможно, уцелеем.

Роберто воинственно поправил ус, довольно хохотнул и хлопнул задумавшегося Кальвадоса по плечу.

Пиррэт Гролс быстро объяснил своим людям, охраняющим храмовника, что от них потребуется. Те внимательно его выслушали и побежали в боковые проулки с новыми приказами к отрядам, перекрывающим улицы и к стрелкам на крышу. Глава чистильщиков тем временем достал свисток на цепочке из-под кирасы и два раза в него дунул, звук получился очень громким и пронзительным. Буквально через секунду с крыши раздался ответный двойной свист, еще через мгновение такой же раздался и с одной из баррикад.

Ир Алессоро еще секунду подождал, но пятый чистильщик так и не откликнулся.

— Похоже, Артус молчит, — сказал он, волнуясь за своего человека.

— Может, как всегда, крадётся? Все потом капитан, вначале завалим этого гада, — с напряжением в голосе отозвался здоровяк Роберто.

Пока патрульным раздавались приказы, а чистильщики пустили по кругу флягу с крепким алкоголем, у Кальвадоса появилось пара минут, чтоб собраться с силами, успокоить нервы и оценить обстановку. Он немного отошел в сторону так, чтоб видеть перед собой хташа и, привалившись к стене, прикрыл глаза.

В голове у него вихрем носились сотни мыслей, образов, ему казалось, что он слышит различные голоса и среди них голоса его родителей. Кальвадос очень страшился предстоящего, но боялся не смерти (в силу бесшабашной молодости он был полностью уверен, что с ним ничего не случится). Патрульный боялся подвести своих друзей и сделать что-то не так, что приведет к еще большим смертям. Постепенно из всего шума в голове начал выделяться чей-то голос, он уже его слышал примерно в такой же ситуации.

Кальвадос уцепился за этот голос в своем разуме как за путеводную нить и начал прислушиваться только к нему, стараясь не обращать внимания на остальной шум. Теперь он явственно расслышал непонятные фразы, а потом его позвали по имени. Стоп, почему именно его? Да и имя странное, пусть и звучит на незнакомом языке.

— Кха’арвалиил! — очень тихо прошептал он, не открывая глаза.