На благо чужого мира. Патрульный

Рубашка была также тонкой материи с такими пышными рукавами, что можно подумать, парень одел еще одни шаровары, разве что не туда куда надо.

Когда его нашли, он сидел у обочины дороги и почти замерз. Перед ним еле тлели остатки маленького костра. Выходцу повезло, что снег недавно хорошо подтаял, потом покрылся подмерзшей корочкой и не пошел новый — так ему не пришлось брести через лес в больших сугробах, иначе б он там так и остался. А на дороге видимо силы уже покинули его, раз он решил присесть на землю, что очень опасно для жизни в такое время года.

Перед тем как тронуться дальше, десятку Верга пришлось задержаться на месте, где они встретили парня на пару часов, чтоб заново развести костер и немного обогреть чужака. Хорошо для подобных случаев патрульные зимой и в холодную погоду возили один-два запасных теплых плащей.

«Да уж, повезло же мне летом вывалиться в лес, — думал Кальвадос, сочувствующе рассматривая приходившего в себя выходца. — Сидел бы так где-то в сугробе и нашли б только по весне мои косточки или окоченевшего как мамонта в вечной мерзлоте».

А ведь и бывали такие случаи — весной того года, когда «встретили» Кальвадоса, патруль нашел в паре километров от того места, где дыра чаще открывалась, детские кости. Возможно, ребенок попал в Триззумский лес зимой и то, что холод не сделал, довели до конца хищные животные и падальщики. А может, это даже и имперский ребенок заблудился в лесу — не все местные жители жили в страхе перед опасностями леса.

Но патрульные больше склонялись к первой версии. И поэтому каждый раз как звонил колокол и сообщали координаты, мчались со всей возможной скоростью к аномалии независимо от погоды — ведь в это время кто-то мог нуждаться в помощи. Иногда из-за этого Кальвадос их про себя называл «лесными спасателями».

Усадив согревшегося чужака на запасную лошадь, патрульные двинулись в поселение, по дороге Кёрсп и Кальвадос (как получивший самое новое образование из всего десятка) задавали парню стандартные вопросы на всех знакомых СОУП языках и диалектах.

«Интересно, у них в мире вообще нет лошадей, или он просто не умеет ездить верхом? — рассуждал Кальвадос, присматривая за чужаком.