На благо чужого мира. Патрульный

И несмотря на то, что деревенские устали не менее чем патрульные, они позаботились, чтоб накормить все еще немного нервных лошадей и предоставить приезжим место отдыха. А отдых им очень необходим был после тяжелой ночи.

Посоветовавшись, Пиррэт Гролс и капитан чистильщиков пришли к выводу, что час-два сна вовсе не помешают. К тому же люди ир Алессоро тоже устали, пытаясь в гонке на лошадях выиграть время по дороге из Марениса.

Перед отъездом ир Гролс попросил дэума Куно поговорить с местным служителем о событиях этой ночи и назначить старостой мужика потолковее из оставшихся в живых.

Все эти события и рассказ Бертона Алессоро о том, как они подоспели, Кальвадос уже воспринимал как в тумане. Голова раскалывалась, что стало обычным делом после обращения к дару. Но уже не столь болезненно, как в первый раз. Возможно, чем чаще обращаться к нему, тем менее ощутимыми будут последствия? Отметив про себя, что неплохо бы расспросить об этом кого-то, хоть бы и храмовника или Гаэнаро, парень завалился в постель, неведомо кому до этого принадлежавшую.

Казалось, только он уронил голову на подушку, а десятник уже поднимал всех на ноги. Проснувшись с опухшим от усталости лицом и в изрядно помятой одежде (он, как и многие лег спать, не раздевшись и даже не сняв сапоги, чтоб не терять потом время) Кальвадос понял, что пойдет к дэуму Куно не только с вопросами о последствиях применения дара, но и с просьбой уделить внимание его ребрам.

Выйдя во двор отведенного их группе большого дома, он первым делом озаботился своим утренним туалетом. Побриться не было возможности, поэтому он просто умылся холодной колодезной водой, расплескивая воду из ведра на сапоги и чуть ли не заливая ее себе за шиворот.

Еще стояло раннее утро. Зябко передернув плечами, парень попытался прикинуть, сколько времени он спал. По всему выходило не более двух часов, но и то хлеб, как говорится.

Сегодня им предстояло проверить мелкие хутора и деревушки на пути к следующему крупному населенному пункту. А таковым могли быть либо Двузубье, либо Ерники, причем оба расположены одинаково близко от Марениса.

От размышлений о предстоящем тяжелом рабочем дне его отвлекли скрипнувшие ворота.