На благо чужого мира. Патрульный

В этом селе в центре должен находиться Сидус, обелиск Единого, как сказал Варлик Кру и поэтому глава отдела решил вначале направиться туда.

Проезжая с отрядом по одной из улочек деревни к центру, Кальвадос вздрогнул от звука покатившегося со звоном пустого ведра во дворе слева. На всякий случай он вытащил из кобуры пистолет и проверил, как достаются бутылочки с освященной водой. Хорошо, если это шумела дворовая собака или еще какая-нибудь домашняя живность. А если нет? Тогда лучше быть начеку. Те же самые предосторожности сделали и другие патрульные — не он один услышал этот звук.

Обернувшись, Кальвадос попытался разглядеть как ведут себя собаки, но в колеблющемся свете фонарей и танце теней у него это не получилось. Не скулят и не воют и то ладно, может тут и не так опасно, как ему кажется, хотя холодок по спине прошёлся. На поведение Зонтика он сейчас не обращал внимание, инги сидел, не высовываясь из своего кармашка. А это могло в данный момент означать два варианта — либо он настолько боится, либо не чувствует иномирного присутствия.

Пока они не спеша продвигались, постоянно будучи начеку и ко всему прислушиваясь, свет фонарей не единожды выхватывал из темноты улицы трупы: то в полуоткрытых воротах кто-то валялся, то прямо на дороге. Плохой знак. Пока въезжали на околицу, видя темные окна, Кальвадос надеялся, что жители Хомутков просто спят, все-таки сейчас глубокая ночь и до рассвета пара часов есть. Напрасные надежды... Сглотнув внезапно вставший в горле ком он постарался смотреть лишь вперед.

Вначале ир Гролс подумал, что ему показалось, когда еле видный свет впереди за поворотом дороги стал ярче. На всякий случай он отдал команду полной боевой готовности, разделил отряд и первую часть послал галопом вперед. Второй отряд двигался в нескольких десятках метров позади и в случае чего должен прикрывать первых.

Выскочив на деревенскую площадь, всадники осадили коней. Столько света здесь было отнюдь не от полыхающего пожара, как успели некоторые подумать. В центре, у обелиска Единого стоял преклоненный мужчина в запачканных и кое-где оборванных желтых одеждах.

Вокруг храмовника собрались, по всей видимости, выжившие жители деревни — плачущие женщины и дети, несколько угрюмых мужчин, трясущиеся от ужаса старики. На первый взгляд — меньше половины людей здесь живущих. На земле стояли прикрытые от ветра масляные лампы, люди держали в руках наскоро сделанные факела. Их огонь отражался в гранях кристалла, что давало гораздо больше света.