Йормундур

– С какого перепугу ты встаёшь грудью за мадхус? Не оставишь его – с какой стати! Это представление мне назло?

– Пора понять, что не всё в мире вертится вокруг тебя, Лало, – пробормотал юнец, не глядя на собеседницу и с трудом узнавая себя в строгих речах.

Олалья выкатила глаза, как делала в моменты редкого изумления. Ансельмо вдруг стали ясны намерения подруги к нему, и присутствие Йормундура явно вносило в них большую суматоху. Впервые Лало засомневалась, что преданный мальчишка будет следовать за ней и её зазнобой по пятам.

Впервые клятва была дана не ей, и в спесивом сердце, быть может, взыграла ревность?

– Хочешь сказать, наши дороги расходятся? – подступилась девушка с большей твёрдостью.

– Ничто не в силах разлучить нас, - Ансельмо отбросил метлу и выпрямился, обернувшись к Олалье. – Так я говорил себе. Но я не твой слуга, Лало! Ты просишь меня мыкаться за тобой, пока ты со Стюром. Ты ведь никогда не пыталась… понять меня? Зачем мне спасать тебя, Йорма… – юнец на миг вперился в пол, тяжёлая поступь проследовала к выходу.

– Забудь, мне плевать.

Йормундуру показалось, что минуло несколько часов, пока он решился отправиться на встречу к храму Мананнана. В то утро ветер разбушевался не на шутку, и два кострища у врат молельни истощили весь запас своих углей, гоня струи дыма во все стороны. Диан Кехт вышел, как только гость показался, будто имел скрытые глаза повсюду. Продрогшему мореходу он протянул шерстяной плащ, и Йорм был вынужден принять дар, чтобы крупная дрожь не обличала в нём мнимую трусость.

У норманна не было сил вымолвить и слова, да и по осунувшемуся лицу с печатью необоримой злобы мысли читались, как стихи скальдов на заговорённых щитах. Серьёзный и молчаливый Диан Кехт наблюдал, как длинные русые волосы парусом танцуют на ветру. Он ясно увидел мысленным взором того, чьим благородным потомком Йормундур мог бы быть.

– Тебе благоволит могучее божество, которое передало весть о вашем прибытии на Хильдаланд. Твой покровитель замолвил за тебя слово: я не мог дать тебе погибнуть.

Но… у меня есть личные интересы, – врачеватель выгнул дряхлую грудь, пальцы сплелись на кривом посохе.

– Продолжай, – прохрипел Йорм, словно давая последний шанс на милость.

– Вырастить руку в моих силах. – от слов Диан Кехта под рёбрами у Йорма разлился жар. – В бытность мою соратником племени сидов любой недуг и увечье мне поддавались. Хм. Но не смерть от обезглавливания. Последняя тайна врачевания столетиями так и оставалась для меня тайной.