Йормундур

А наутро, как следует отоспавшись и опохмелившись, северяне уже вспомнили о пропавшей Тордис.

Ярлицу искали недолго – в хлеву её обнаружила местная доярка. Весь следующий день Тордис обдумывала, как бы ей подстеречь и укротить вертлявую лошадку. Когда опустилась темнота, воительница пошла к Эсберну и двум вчерашним охотникам с тем, чтобы вернуться к тому самому месту на реке. Мужи, само собой, так быстро не согласились, но девушка поклялась, что на этот раз никто и близко не подойдёт к келпи. Эсберн покумекал и счёл, будто Тордис хочет загладить вину и отомстить за погибшего Гуннлауга.

«Добро. Хватайте луки, стрелы и пойдём».

Спутники поднялись вдоль реки, с трудом, но нашли то место, где накануне погиб Гуннлауг. Оставаясь на расстоянии, мужчины спрятались за деревья, Тордис велела ждать её оклика, а сама тихонько вышла на берег. «Что опять задумала чертовка?» –  растерялись воины. Девушка спустилась по камням к реке, выжидая, села на корточки, стала перебирать мелкую гальку. Взгляд окинул зеркальную гладь.

Ни звука, ни шороха. Тордис поиграла в руке камушком, метнула в реку: скок, скок, скок – трижды отскочил. А как коснулся четвёртый раз, волны разверзлись, брызги разлетелись, а из воды – вороной конь! Так и выпрыгнул на самый берег. Тордис подскочила, попятилась, а конь к ней. И гарцует себе, машет длиннющей гривой – гляди, мол, какой я теперь ладный да величавый. Викинги как есть обомлели.

–  Здравствуй, красавец. – Тордис грациозно выставила ножку, руки приветливо раскинулись.

– Я пришла, иди ко мне.

Конь засомневался. Тордис замерла с протянутыми руками, лишь пальцами помахивает-подзывает. Охотники смотрят друг на друга – ничего понять не могут.

–  Глядите. – Эсберн указал на что-то пальцем. – Видите у неё за поясом вожжи?

–  И впрямь!

Тем временем девушка достала из-за пазухи помянутые вожжи, шагнула к келпи.

–  Ну-ну. Знаю, знаю, что боишься. Не надо их бояться.

Конь фыркнул, морда неодобрительно дернулась, ноги затоптали.

–  Ну что же ты, поганец, я же тебя обуздала, – ещё шажок, и ещё один. – Мой ты теперь. Ну иди! – Тордис поцокала языком, как подзывают лошадей. – Ты хоть знаешь, от чего отказываешься? Я тебя хоть каждый день купать буду, вычёсывать, копыта подпилю, гриву подстригу, – конь фыркнул ещё громче, замотал головой. – Хорошо, хорошо, не подстригу! Только ракушки и водоросли вымою. Небось зудит, а? Можешь даже человечину жрать! – викинги так и подпрыгнули на месте.