Йормундур

Он поднял взор к поруганной, глядящей в никуда матери.

— Мама, — юнец долго выдохнул. — Она лжёт?

Помалу поникшая голова Бе Бинн зашевелилась. За трепыхающимися рыжими волосами открылась напухшая от удара щека. За последние дни воспитанники замка повидали многое, но никто не мог поверить, что с самой хозяйкой так обойдутся. Она ничего не отвечала, а на лице, всегда чувственном и беспокойном, застыла маска мрачного безразличия. Когда же Бриан встретился с глазами цвета хвои, на миг в них как будто мелькнуло сожаление.

— Послушай, Лаувейя, — громко обратилась Блатнайт. — Передай нам Бе Бинн, и мы на время отступим. Надеюсь, моего слова достаточно?

Остманка беззвучно посмеялась. Поймав короткий кивок госпожи, один из караульных пихнул пленницу сапогом, и та со стоном скатилась по лестнице. Подбежавшая Блатнайт бережно взяла женщину на руки, отступив назад к хобеларам.

— Эй, подруга! — уже открыто улыбающаяся Лаувейя поймала загнанный взгляд Бе Бинн. — У меня ещё будут дети. — ладонь нежно легла на живот. — Но они будут наследниками северных кровей. Ну а я возьму, что мне причитается.

Хозяйка махнула прислужникам ворочаться в замок, и, уже переступая порог, вдруг игриво обернулась через плечо:

— Кстати, малыш! Брес тебя предал, а Махун взят в плен.

Подгоняемый ветром в спину Ансельмо слепо брёл по колено в снегу. После первого часа пути убеждение, что карлик чает ограбить его, как только подкосятся усталые ноги, всё крепчало. Трепыхающийся капюшон полностью застлал глаза. Да и глядеть вокруг было не на что: стоило провожатому удалиться больше, чем на десяток шагов, туман и волны поднимающейся позёмки стирали тёмный силуэт с белого холста. Тем не менее, рыбак, то и дело проваливающийся в сугроб по пояс, точно знал, куда идёт.

— Что это такое? — спросил Йемо, перекрикивая свист ветра.

— Каирн. Удивлюсь, если ты ни разу их не видывал, — развёл руками проводник. — Они разные бывают. Некоторым многие тысячи лет. Есть просто кучи валунов.