Йормундур

Когда кровью напиталась последняя простыня в доме, немыслимым усилием мать извергла из себя чадо, но было оно уже мертво. Поговаривали, что перед повитухами проклинала роженица и нерадивого мужа, и обесчестившего её дружинника, вот только горе её прошло вместе с телесными ранами, а шрамы на сердце хёвдинга не затягивались.

В третий раз услышал провидец слабый стук в свою дверь. Уже подрастала дочка второй жены, а на воспитание управитель взял двух ребятишек из дружественных родов, ставших под его началом храбрыми преданными воинами, но никто из них не был настоящим наследником.

Ярл и соратники смеялись над ним, супруги презирали, а сам вождь готов был утопиться в чарке с элем.

Ворожей не стал раскидывать руны и кости. Всё, на что есть человеческая воля, они испробовали. Оставалась лишь воля богов, но умудрённый годами так и остался к ним глух. Двое мужей долго молчали, сидя за широким каменным столом. В чём предназначение такого как он, вопрошал себя провидец, ради чего асы подарили ему столь никчёмную жизнь? Ответ ворожей дал себе сам: он поклялся хёвдингу искать до тех пор, пока правдами или неправдами не найдёт способ продлить его род.

Как только проситель ушёл, ведун приказал трэллам собрать харчей на семь дней вперёд и телегу доставить в горы на близлежащем полуострове Фосен. Там он поселился в глубокой тёмной пещере у водопада, где согревался лишь шкурами да хлебной брагой. Много дней и ночей провёл в кромешном мраке, не разводя костра, слушая мерный шум воды и собственное эхо.

Всё своё время посвятил размышлениям и молитве асам. Если уши не внемлют богам, а очи не зрят, так пускай сделается он глухим от рёва водопада и слепым от вечной темноты.

Часы утекали вместе с разбивающимися оземь каплями. Спустя какую-то вечность отшельник потерял счёт времени, тело охватила слабость и ломота. Казалось, и за пределами пещеры весь мир растворился в беспроглядной бездне. Слепец перестал ощущать свою плоть, даже думать о себе как о телесной сущности, разобщённой с единым разумом бытия.

Он испугался того, что лежит за пределами мира живых. Ринулся к выходу, но не отыскал его.

Тогда в безумном смятении чувств ведун услышал голоса. Сотни, а может, и тысячи женщин бессвязно шептали: ухо выхватывало из хора обрывочные фразы, но ум не улавливал сути. Казалось, за мучительные годы молчания слова водопадом обрушились на прорицателя, и он закричал, умоляя духов сжалиться.

Голоса утихли, сплетясь в один, громкий и чёткий.